Милая пленница

Не в силах совладать с охватившими его чувствами, он просто сбежал, боясь, что Александра увидит слезы на его лице…

Как только миновал кризис, Робби начал очень быстро поправляться. Жар спал в одну ночь, к утру температура стала нормальной, и одновременно к Робби вернулась его прежняя энергия. И удержать его в постели еще на несколько дней оказалось нелегко.

Хоук, посмеиваясь над собой, взял на себя эту заботу. Отыскав на чердаке коробку с оловянными солдатиками, он принес их в спальню сына. И дни напролет их темноволосые головы склонялись над пестрыми игрушками — отец и сын разыгрывали сражения, которым не хватало места на одеяле, а потому они выплескивались на пол.

И весь дом радовался, слыша заливистый смех, доносящийся из комнаты больного малыша. А Хоук был вне себя от счастья, видя, что мальчик теперь не так робок и застенчив с ним… хотя прежняя печаль иной раз и мелькала еще в глазах Робби.

Едва лишь дело пошло на поправку, старая няня вновь приступила к своим обязанностям.

А приехавший из Альфристона семейный врач радостно сообщил, что никакой опасности ждать больше не следует.

Но как только утихла суета, связанная с болезнью, началась иная суматоха. Известие о возвращении Хоука разлетелось по светским гостиным. Впрочем, такую новость и невозможно было надолго удержать в секрете, несмотря на то что герцог в последние дни совсем не выходил из дома.

Хедли, безупречный лондонский дворецкий Хоуксворта, едва успевал принимать визитные карточки и приглашения на балы и обеды.

Как-то дождливым вечером, через неделю после приезда в Лондон, Хоук небрежно поворошил груду корреспонденции, скопившейся на его письменном столе, и среди визитных карточек и приглашений он увидел толстый конверт с сургучной печатью. Узнав четкий почерк своего адвоката, Хоук прищурился.

Нетерпеливо схватив плотный веленевый конверт, герцог небрежно разорвал его и вынул пять исписанных листков. Это было подробное сообщение от его доверенного лица.

Прошло уже несколько недель с того дня, как я получил Ваше распоряжение, но, поскольку мое собственное расследование ни к чему не привело, мне пришлось отложить написание этого письма до настоящего времени. Достойная внимания информация получена мною лишь две недели назад, и я пересылаю ее Вам. Ваша светлость поймет, почему мне не хочется открывать источник этой информации — если я раскрою его тайну, он будет для меня потерян.