Милая пленница

Александра повернулась и, спотыкаясь, помчалась вниз по склону, понимая, что Раджа даст ей еще несколько драгоценных минут для побега. Луна в очередной раз выглянула из-за облаков, освещая дорогу, и Александра, завидя фонари кареты, всхлипнула от облегчения.

— Где тебя носило? — прорычал герцог, когда девушка, прихрамывая, подбежала ближе. Но она, все еще охваченная паническим страхом, лишь бросилась к нему и вцепилась в отвороты его сюртука.

— В чем дело, Александра? — Хоук, сам того не сознавая, обнял ее за талию и прижал к груди.

И, нахмурившись, посмотрел наверх, на склон, с которого она спустилась.

— Т-там мужчина… — выдохнула девушка. — Наверное, это Т-телфорд… Там Раджа… Прошу вас!..

— Наверху?.. — Лицо герцога мгновенно потемнело. Оттолкнув Александру, он бросился бежать вверх по склону и вскоре исчез в тисовой роще.

Прошло несколько долгих минут. В темной роще не заметно было никакого движения. Наконец на вершине холма появилась фигура Хоука. Герцог вернулся к карете, но Александра ничего не смогла прочесть на его лице.

Следом за Хоуком примчался Раджа, с победоносно задранным пушистым хвостом.

— Там никого нет, — ровным голосом сказал Хоук, и Александре стало ясно, что он ей не поверил. Но тут он вдруг взял фонарь и поднес его к лицу Александры. — Что у тебя на щеке?

— Щеке? — деревянным тоном повторила она.

— Да, черт побери! У тебя на лице кровь!

— Кровь?.. — Она подняла руку и коснулась следа, оставленного ножом Телфорда. И тут же сморщилась от боли. — Да… у него был нож.

Хоук внезапно выронил фонарь, и его лицо превратилось в ледяную маску. За его спиной Александра увидела встревоженного Джефферса, загонявшего в карету мальчишек.

— Так, — прошептал Хоук, — значит, игра еще не закончена.

В гостинице «Георгий и дракон» Энтони Морлэнд со вздохом отвернулся от своей подружки, не желая больше созерцать ее зрелую красоту. И сморщился, когда пышнокудрая красавица начала похрапывать. Он вытянулся, закинул руки за голову и ушел в свои мысли.

«Бог мой, — думал он, — как изменился Хоуксворт!» В нем появилась теплота, легкость — ничего подобного прежде Морлэнд не замечал, даже когда герцог отчаянно напивался во время испанской кампании.

«Жаль, что у него так плохо сложились семейные дела». До Тони дошли лишь обрывки слухов, потому что ко времени его возвращения в Лондон шум уже почти затих. Но все-таки во многих домах еще не забыли о скандале, и Тони узнал достаточно, чтобы испытать острое сочувствие к другу.