Милая пленница

Он с жадностью слушал ее рассказы об Индии и о героических людях, строящих новую жизнь в далеком краю.

Но все же Александре приходилось осторожничать и быть с мальчиком лишь в те часы, когда Хоук, насколько она знала, бывал занят своими делами. А остальное время она сидела в тихой верхней гостиной, пытаясь читать.

Но это совсем не значило, что она избегала встреч с герцогом; скорее, она их просто не искала. Да он почти и не бывал дома, так как начал принимать кое-какие из приглашений. Днем он посещал спортивный зал, где занимался боксом.

Иногда отправлялся к кому-нибудь на обед или же уезжал поиграть в карты. По крайней мере так он объяснял свое отсутствие сыну.

Александра подозревала, что у него есть и более интимные дела. С ней Хоук разговаривал коротко и отстраненно. А она мгновенно ощущала его присутствие, даже если не слышала его шагов. И ждала, напряженная и готовая взорваться, того страшного момента, когда он потребует платы…

Но им поневоле приходилось встречаться, и тогда в комнате мгновенно накалялся воздух.

Даже Робби замечал это. «Скоро», — угрожали стальные глаза Хоука. «Только мое тело, и ничего больше», — предостерегали мрачные глаза Александры.

Их враждебность разгоралась и усиливалась, как муссон, и все росла, росла…

В тот вечер, когда герцог решил вместе с Александрой отправиться в Воксхолл, было не по сезону прохладно. Александра, несмотря ни на что, предвкушала предстоящее удовольствие, так как много слышала об этом знаменитом месте, где знать и низкорожденные, богатые и бедные вместе проводили ночи в веселье.

Она надела бархатное платье цвета темного нефрита, перехваченное в талии розовым кушаком, отделанным белым шелком. Поверх платья, учитывая прохладу, она накинула шелковую пелерину цвета старого бургундского, свободно спадавшую на руки. Ее пылающие локоны были собраны сзади в узел, из которого падали на шею небрежные завитки. И последним штрихом стала бархатная лента на лбу, с которой свисала фальшивая жемчужина.

Конечно, ее наряд ничем не напоминал платье гувернантки, но Александра не стала задерживаться на этой мысли.

Этим вечером она намеревалась веселиться, не обращая внимания на надутого герцога.

Когда Александра спускалась по полукруглой лестнице в холл, Хоук стоял внизу, разговаривая с каким-то своим гостем. Он повернул голову, и его глаза потемнели. «Боже, как она прекрасна», — подумал герцог. При виде ее роскошной груди, выступавшей из низкого выреза платья, его пронзило острое желание.