Милая пленница

И, может быть, потом вы сумеете ответить на те вопросы, которые появятся у меня…

— А правда ли, что вы прислали принцессе Шарлотте очаровательных пони для ее фаэтона, сэр Стэнфорд? — с придыханием заговорила леди Уоллингфорд. — И что привезли с собой слугу из Малайзии вместе с разнообразными яванскими предметами искусства? Чуть ли не две сотни вещей?

— Совершенно верно, леди Уоллингфорд. Было бы преступлением лишить англичан той красоты, которую мне удалось отыскать в далеких краях.

Лорд Ливерпуль кивнул, а его жена благодушно улыбнулась, косясь на полную тарелку, стоявшую перед ней.

— Что ж, сэр Стэнфорд, — живо заговорил Джордж Каннинг, — одна лишь ваша работа на Яве уже достойна рыцарства, не говоря о том, что вы добавили к ней тот монументальный двухтомный труд, «История Явы». Похоже, наследный принц в восторге от этой книги, — в таком восторге, что взял на себя труд прочесть несколько страниц из нее.

— Ну, мой личный вклад тут не слишком велик, — ответил дипломат со спокойным достоинством. — И нам еще предстоит узнать о Востоке очень и очень многое, но от таких знаний мы все только выиграем в ближайшие десятилетия.

— А правда ли, что вас едва не казнил какой-то языческий султан? — поинтересовалась леди Уоллингфорд, в очередной раз продемонстрировав свою не слишком приятную склонность внезапно менять тему разговора.

Раффлс сухо рассмеялся:

— Видите ли, леди Уоллингфорд, мы с правителем Джокакарта… как бы это сказать… немного не сошлись в вопросах дипломатического протокола.

— А я слышал кое-что другое, — рассмеявшись, сказал Каннинг. — Я слышал, что вы балансировали на грани, и один-единственный неверный шаг мог привести к тому, что воины правителя мгновенно отсекли бы вам голову и швырнули ее на съедение диким свиньям… ну, во всяком случае, Контрольный совет получил доклад, в котором говорилось что-то в этом роде.

— Видите ли, жизнь на Востоке слишком отличается от нашей жизни — настолько, что тем, кто не бывал в восточных странах, просто трудно в это поверить. На Востоке неправильная расстановка стульев или глубина поклона могут быть восприняты по-разному, то есть подобными мелочами выражаются и вежливость, и уважение — и глубочайшее оскорбление или непочтительность.