Милая пленница

— Ты что, ослеп или просто дурак? — зло закричал Хоук на кучера. — Или надеешься таким образом раздобыть пассажира?

Но ответ герцог получил не от возницы. Белая изящная рука открыла дверцу кареты. Внутри было темно, и герцог лишь смутно различил очертания женской фигуры. Но пассажирка наклонилась ближе, сняла капюшон плаща с головы…

И кровь Хоука бешено заколотилась при виде нежных щек, ярких рыжих кудрей и светящихся аквамариновых глаз.

Холодный смех раздался из кареты, приморозив Хоука к месту.

— Вы умеете выбирать время, мадам, — прорычал Хоук.

 — Но все же не слишком хорошо, мне кажется. У Каннинга все готово для подачи прошения о разводе, и он не предвидит никаких трудностей — с учетом того, что у нас слишком много свидетельств твоей неверности. А это значит, моя дорогая, что и ты, и твой братец вскоре окажетесь на воле волн, среди отбросов общества, где, собственно, и есть ваше настоящее место.

— Как мрачно звучат твои слова, Ричард, но Джеймс именно это и предсказывал! Однако ты должен понимать, что я этого не позволю, само собой.

Не допущу. Я почему-то ужасно привязана к твоим деньгам, и, представь, мне будет жаль их лишиться!

— Да ведь я плачу тебе всего пятьсот фунтов! И тебе жаль такой мелочи? До чего же ты продажная сука!

Он резко схватил Изабель за руку и так сжал, что глаза герцогини сузились от боли и ярости. Но она быстро взяла себя в руки.

— А ты все так же энергичен и жесток, Ричард! И это напоминает мне кое о чем. Сам-то ты как себя вел, пока меня не было в твоей постели, дорогой муженек? Похоже, я помешала твоим забавам с маленькой калекой? Джеймс ужасно развеселился, когда я рассказала ему о сцене в твоей спальне! Наверное, хромоножка привлекла тебя тем, что до сих пор тебе не приходилось спать с уродками?

Хоук схватил жену за плечи и встряхнул с такой силой, что ее голова дернулась.

— Что ты сделала с ней?!

— Убери свои грязные руки, Ричард, или ты ее никогда не найдешь! — прошипела герцогиня, и в ее глазах сверкнула неприкрытая ненависть.

 — Тебе до нее не добраться, до нее никому не добраться, если ты не согласишься на договор, ясно?!

Хоук неимоверным усилием воли подавил страх, готовый захлестнуть его. И герцога охватило то ледяное бесстрастие, что овладевало им на полях сражений на Пиренейском полуострове. И когда Хоук наконец заговорил, голос его звучал спокойно и слегка иронично:

— Мне бы следовало догадаться, что тут не обошлось без твоего братца. Из плана торчат его уши.