Милая пленница

Может быть, именно это пыталась объяснить мне айя…»

Но она сама никогда не уступит, никогда не будет привязана к какому-либо мужчине, поклялась Александра. Она не сдастся до тех пор, пока имя ее отца не будет отмыто от грязи, а может быть, и потом тоже.

Они скакали вперед, вздымая облачка белой пыли там, где на поверхность земли выступал мел. Все выше и выше… и вдруг вылетели на самый край обрыва, и Александра задохнулась, увидев под собой пропасть глубиной в сотни футов и грозное море далеко внизу.

И тут же часть утеса обрушилась с тяжелым грохотом. Лишь мгновенная реакция мужчины спасла их обоих — он хлестнул гнедого, и тот перескочил через расширявшуюся перед ними бездну. А мгновением позже белые камни уже с громким плеском падали в воду.

— Вы могли убить нас обоих! — закричала Александра, чувствуя, что от пережитого страха губы плохо повинуются ей. — Вы что, совсем ничего не соображаете?!

— Но это возбуждает, не правда ли, Изабель? Или ты утратила выдержку вместе с добродетелью?

— Последний раз вам повторяю — меня зовут Александра! И если бы вы не страдали одержимостью, вы бы давным-давно поняли, что я говорю правду!

— Я не стану тебе рассказывать, как трогательно все это звучит — я имею в виду твои заботливые слова.

Александра только собралась презрительно фыркнуть, как почувствовала — руки мужчины крепче стиснули поводья.

— Потише, Аладдин, — сказал он мягко, но в его голосе послышалось прежнее напряжение.

Что-то в его голосе заставило Александру удивленно обернуться. Она увидела, что мужчина, чуть прищурившись, смотрит вдаль, туда, где склоны холмов переходили в лесистую долину. Александра тоже посмотрела туда. Из низины словно сами собой вырастали стены густого серого цвета, окруженные древними березами и платанами. Сложный узор елизаветинских башенок и парапетов венчал самое необычайное и впечатляющее здание, какое когда-либо приходилось видеть Александре.

Да, девушка впервые видела большой дом поместья, эту основу, оплот жизни английских аристократов, о котором ей так много и с таким чувством рассказывал в Индии отец. И теперь, глядя на прохладные зеленые газоны и старые каменные стены, Александра впервые начала понимать ту печаль, которая время от времени овладевала лордом Мэйтлан-дом в знойные мадрасские дни.