Милая пленница

И ландшафт, и дом представляли собой безупречное соединение человеческой изобретательности и природной красотой! Все это было результатом немалых трудов, но таких хитроумных, что дом казался частью окружающего, он был неотделим даже от серебристой ленты воды, стекающей по пологим зеленым склонам.

На лугу, простиравшемся до самого горизонта, белыми комочками паслись овцы, наполняя долину мягким блеянием. Как здесь прохладно, подумала Александра, как мирно… Видела ли она когда-нибудь столько оттенков зелени?

В лучах полуденного солнца окна с вертикальными рамами сверкали, как тысячи зеркал, и красота дома тронула Александру до глубины души.

— Разве может быть что-нибудь прекраснее? — выдохнула она, не замечая, что говорит вслух.

— Хоуксвиш, — сказал ее спутник, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. — Я и забыл, как здесь хорошо.

Александра, стремясь скрыть свои чувства, коротко засмеялась:

— Хоуксвиш? Что за глупое название!

— Ты ведь никогда не отличалась ни способностью, ни склонностью к языкам, верно? «Виш» староанглийское слово, означающее «сырое место», и я тебе об этом говорил несчетное число раз.

— Вы говорили не мне, а Изабель, — огрызнулась Александра. — И меня уже тошнит от имени вашей жены. — Нервно передернув плечами, она повернулась в сторону сильно обожженного с одной стороны старого дуба. — Почему вы не выкорчуете этого урода? Торчит, как бельмо на глазу! — резко произнесла она, желая хоть чем-то задеть своего обидчика.

— Бельмо! — прорычал он за ее спиной.

 — Суссекский дуб, растущий здесь с елизаветинских времен! Бог мой, да это дерево куда ценнее тебя!

Он внезапно пустил лошадь с места, и они помчались вниз по склону, сквозь редкую ивовую поросль к тенистой роще берез и платанов. Когда они уже очутились в полутьме под густыми ветвями, Александра краем глаза заметила какое-то движение в стороне. И тут же почувствовала, как Хоук напрягся и повернул коня.

В первое мгновение Александра была не в состоянии понять что-либо в путанице бледных рук и ног среди зеленой травы.

Но постепенно, когда ее глаза приспособились к слабому свету, она сообразила… Сплошная масса белой кожи разделилась перед ней на тела мужчины и женщины, на которых было надето не больше, чем в момент рождения на свет.

Александра, словно зачарованная, следила за тем, как мужчина выгнулся и начал энергично двигаться между раздвинутыми ногами женщины, а та стонала и беспокойно вертелась под ним.