Милая пленница

Александра, чувствуя, как на нее наплывает мрак, невольно содрогнулась, молясь, чтобы хоть теперь Хоук отпустил ее. Молилась, чтобы Бог помог ей уйти в тупое оцепенение и забыть ужас последних дней…

Хоук, нахмурившись, коснулся заледеневшими пальцами ее запястий — там, где на них остались темные полосы… Он опустился рядом с девушкой на колени, низко склонив голову, все еще не в состоянии осознать непоправимость зла, причиненного им.

— Боже, что я натворил? — выдохнул он.

Его хриплый вскрик словно пробудил Александру, вытолкнув из темного туннеля боли.

В ней вспыхнул гнев, яростный и острый, как меч Великого Могола, и гордая кровь Мэйтландов вскипела, взывая к отмщению.

— Вы погубили меня, вот что вы сделали! Разрушили мою жизнь из-за своей чертовой мании! Что ж, надеюсь, вы получили то удовольствие, которое искали! — с трудом выговорила она, пытаясь дрожащими руками прикрыть наготу.

— Уверяю тебя, твоя боль не доставляет мне удовольствия, — резко сказал Хоук. — Боже, я ведь даже не знаю твоего имени.

— Да какая теперь разница, — с горечью откликнулась Александра.

— Разве? Но ведь возникли проблемы, которые нужно как-то решить, уладить… Бог мой, да тут тысяча проблем!

Но, когда Хоук произносил эти слова, в его мозгу вдруг зазвучал грубый, насмешливый голос… «Не будь таким дураком! — предостерег его этот голос. — Все женщины одинаковы. Ведь эта особа сама налетела на тебя в лондонском тумане. Это она ввергла тебя в безумие, глумилась над тобой, дразнила тебя каждым своим вздохом!»

Однако Хоук понимал, что подобное истолкование событии лживо, что ошибку совершил лишь он один, сам…

— Ах да, — воскликнула его бледная до синевы пленница, — я и забыла! Вы же великий герцог Хоуксворт! Ну конечно, вы можете все решить… и следа не останется от каких-то там проблем, стоит вам лишь шевельнуть пальцем! «Дэвис, присмотри, чтобы с этой девицей все было в порядке, и отправь ее куда-нибудь!» — насмешливо сказала она.

 — «Да, Дэвис, дай ей несколько шиллингов и что-нибудь из старых платьев моей жены… Она будет просто счастлива!» Ну так знайте, ваше сволочное высочество, я от вас не приму ничего! Ничего, будьте вы прокляты за то, что погубили меня! Это вы настоящий калека, а не я!

Оскорбление попало в цель.

Герцог взъярился, его лицо потемнело от бешенства.

— Ты очень рискуешь! Не можешь ли ты объяснить, почему болталась одна по лондонским улицам? Порядочная женщина не появится одна, без сопровождающего, тем более ночью.