Милая пленница

Но вскоре ее дыхание прервалось, ушибленные пальцы заболели… и все же она продолжала наносить удары. И, как ни странно, человек, стоявший рядом с ней на коленях, не сделал попытки уклониться, он терпел ее удары, глядя на девушку немигающими глазами, пока боль и стыд, истощившие ее, не заставили Александру наконец остановиться. Она уткнулась лицом в колени и прижала к щекам ладони.

— Боже праведный, что же теперь будет со мной? — надломлено прошептала она. — У меня теперь ничего не осталось… совсем ничего. Даже моей чести… — Говоря это, Александра чуть покачивалась вперед и назад, невольно содрогаясь.

Хоук молча встал и, подняв свою куртку, набросил ее на вздрагивающие плечи девушки, а потом обнял Александру.

— Тише, тише, — в отчаянии пробормотал он в пылающую путаницу ее волос. И тут же его легкие наполнил аромат жасмина, он ощутил мягкие выпуклости ее груди…

И на него внезапно нахлынула новая волна желания, кипящего, бешеного. «Чертов похотливый зверь», — обругал себя Хоук, едва не произнеся это вслух.

— Ты не одна, — грубовато сказал он, чувствуя, как в его голосе прорывается страсть. — Я это сотворил с тобой, я и постараюсь все уладить. — Он коснулся губами теплых ароматных локонов так легко, что Александра не почувствовала этого. И молча поклялся самому себе: «Я улажу это, я должен уладить!»

Замерев в его сильных руках, Александра отчаянно цеплялась за остатки своей гордости.

— Нет, вы этого не сделаете! Я ничего не приму от вас, слышите? — воскликнула она, призывая на помощь тот гневный огонь, что помог ей преодолеть так много трагедий, случившихся в ее короткой жизни.

 — К тому же вы просто ничего не можете сделать, — всхлипнула она. — Даже вы, великий герцог Хоуксворт, не в состоянии ничего исправить! Так что убирайтесь! Катитесь к черту, в ад!

Хоук промолчал. Да и что он мог сказать, если все законы — и Божеские и человеческие — были на ее стороне? Он лишь крепче стиснул зубы.

Он внес ее в дом, по широкой полукруглой лестнице поднял наверх, в спальню, примыкающую к его собственной, радуясь, что его прислуга научена не высовываться, пока ее не позовут.

Женщина на его руках так и не расслабилась ни на мгновение, хотя Хоук видел, что она на грани обморока. Когда он уложил ее на кровать своей жены, она тут же отвернулась от него.

— Если тебя это хоть немного утешит, Александра, — сказал он, впервые называя ее по имени, — то могу тебе посоветовать не тратить на меня проклятия. Я и без того слишком хорошо знаком с муками ада.