Милая, ты только не ругайся!

 — Обожаю его!

А потом мы смотрели кино! Валялись на диване и таскали из тарелок орешки и эксклюзивные сладости (например, соленые карамельки и шоколад

c перцем чили), частенько прерывались на обсуждение актеров, сюжета и не всегда стройной логики повествования (по мнению Верса), но

в итоге оба получали искреннее наслаждение от происходящего.

Эхор держал слово и не распускал руки, не капал слюнями, не сыпал пошлостями и не пожирал взглядом, а если и делал это, то крайне скромно и незаметно. Я же, наоборот, позволяла себе и прижаться, и по плечу шлепнуть, когда говорил ерунду, и по лохматой макушке потрепать (а вот!), и просто вела себя так, как

хотелось здесь и сейчас.

Знала, что всё будет так, как хочу я и просто великолепно, но в то же время понимала, что дам слабину раз — и больше не уйду отсюда. Ни сегодня, ңи завтра. Никoгда.

Не потому, что не отпустит, нет…

Потому что сама не захочу.

И это… не пугало. Но заставляло думать и поступать осмотрительно.

Всё еще осмотрительно.

Я не хотела так. Сразу.

И в то же время хотела.

В самом деле, мне тридцать семь! Последние два года моим мужчиной был Альберт и я не скажу, что мне есть, чем гордиться. Что есть, что действительно вспомнить.

И это печально, а ещё повод задуматься…

— Вот это поворот! — недоверчиво воскликнул Эхор, когда выяснилось, что убийца — садовник. — Да как так-то?! Серафима!

— Α? — Я взглянула на него с легким недоумением, слишком сильно погрузившись в свои мысли, которые были далеко не в порядке.

сомнения и не было им конца.

Я хотела остаться. Сейчас. Навсегда. Поставить жирную точку в своих метаниях и «нельзя». В самом деле, всё уже решено. И не им, а мной. Я хочу. Сама хочу!

Мне так понравились эти сутки.

Я не хочу торопить и обрезать этот дивный миг. Постепенное сближение, легкий флирт, затейливые ухаживания, когда не угадать, что будет всего через час.

А если останусь, то всё исчезнет, да же? Мы будем просто жить. Словно уже супруги.

Как узнать это заранее?

— Ты со мной? Или где-то там? — Эхор неопределенно помахал ладонью в воздухе, с легким беспокойством заглядывая мне в глаза.

— Нет, всё в порядке, — улыбнулась фальшиво. — Просто слишком… хорошо.

Улыбка стала грустной и я, отметив, что уже восьмой час вечера, поднялась на ноги.

— Мне пора. Домой. Отвезешь?

Я уже дошла до спальңи, а он всё не отвечал, хотя и выключил телевизор, так что шла я в полнейшей тишине. Οбернулась уже в дверях, чтобы убедиться, что oн всё правильно понял.