Милая, ты только не ругайся!

Οдин только вопрос: это потому, что тебе так нравится больше? Или есть другая причина?

Я снова предельно внимательно изучила его от и до, делая это настолько неторопливо, что даже заметила, как Верс начинает нервничать (напряглись плечи, а сам он замер), но в итоге снова ответила честно, не собираясь глупо лукавить:

— Мне интересно узнать тебя настоящего. Таким, какой ты в повседневной жизни. И да, этот облик мне нравится. Οн более естественный, чем человеческая личина. Она чересчур смазлива, а ты не такoй.

— Чего это «смазлива»? — вдруг обиделся Эхор.

 — Нормальная мужественная рожа.

— Смазливая, — качнула головой. — И не спорь, я женщина, мне виднее.

Задумчиво хмыкнув, Верс какое-то время обдумывал мои слова, а затем уточнил:

— То есть смазливые мужики тебе не нравятся?

— Для меня внешность вообще не главное, — пожала плечами. — Можно быть шрамированным страшилой, но надежным и порядочным напарником. А можно быть слащавым пупсиком, но тем еще мудаком.

— Серафима, я сейчас про секс, — Верс пытливо прищурился.

Ну кто бы сомневался!

— Это ты так тонко пытаешься выяснить, сколько у меня было мужчин за эти девять лет? — усмехнулась тонко. — И зачем? Потерзать душу или потешить эго? Давай договоримся так: всё, что было до — там и остается. Я не буду оправдываться и лгать, ты знаешь. Я считала тебя предателем и виновником всех моих бед. Всех. Но… — мой пронзительный взгляд снова заставил его застыть, — я ошибалась. И я признаю это. Я не истина в последней инстанции и кое-что просто не знала. Не верила.

Не хотела. Я бываю порывиста и категорична, непримирима и зла, но я не дура, Верс. Теперь, зная, что ты не лгал мне тогда в главном, я… пересмотрела многие свои убеждения. И просто хочу быть счастлива. Разве я многого хочу?

Не меньше минуты взгляд демона метался по моему лицу, но затем Эхор расслабился и с чувством произнес:

— Спасибо. Обещаю, я не подведу. Больше никогда. И если между нами снова будут лезть всякие там Руденки и герцогини, они об этом очень сильно пожалеют. Уничтожу. Больше никаких поблажек врагам.

Никогда. Ты ведь не расстроишься?

Не рискнув настаивать на ликвидации Алейши прямо сейчас (ну не убивать же всех, кто не нравится, так и до геноцида недалеко), я предпочла пожать плечами и уточнить:

— Если их вина будет доказана и неоспорима, а вред существенен, то ты будешь в своём праве. Законодательство Земли несовершенно, главное впишись в его рамки. — Усмехнулась. — Ну или не оставляй следов. Учти, передачки в тюрьму носить не буду.