Милая, ты только не ругайся!

Прекрасно видя, что он накрыл стол моим любимым Лезанским фарфором, а значит посуду я сегодня о его голову точно бить не буду (и даже

вазу, черт возьми!), мазнула неприязненным взглядом по бутылке коллекционного Дом Периньон, затем по грамотно сервированному столу и лишь под конец по самому демону, который тоже переоделся, но в отличие от меня во всё белое.

Белые брюки, белая рубашка с длинными, сейчас закатанными до локтей рукавами — я точно знала, что эта одежда материальна, уже давно научившись различать такие нюансы ңа глаз.

— Любимая, ты великолепна, — просиял Инневерс, подрываясь со своего места, чтобы приблизиться ко мне и галантно отодвинуть стул. — Позволь выразить тебе своё искреннее восхищение, эти годы пошли тебе на пользу и ты стала ещё краше.

Стараясь не вникать в смысл сказанного, потому что прекрасно знала: ложь для демона так же естественна, как дыхание, предпочла сосредоточить внимание на блюдах, но когда Эхор разлил по бокалам шампанское и поднял свой, всё-таки немного напряглась.

— Милая, — произнес демон проникновенно, глядя на меня, как на самое безупречное блюдо мира, — я помню, мы не очень хорошо расстались, но всё же искренне верю, что это недoразумение не встанет между нами в будущем и ңе помешает нам с тобой начать заново. Понимаешь, я много думал…

Ага, целых девять лет.

— И осознал свою главную ошибку.

Мне проникновенно заглянули в глаза.

— Ты злишься на то, что я тебе кое-что недоговаривал. Но, лапушка, ты же понимаешь, что работа — это работа. Она совершенно никак не влияет на мои искренние чувства к тебе. Да, вселенная была несправедлива к нам, разведя нас по разные стороны баррикад, но поверь, все эти годы я не сидел сложа руки и прикладывал массу усилий, чтобы наши правители пришли к самому здравомыслящему решению из всех возможных и заключили, наконец, мир.

Поплотнее поджав губы, чтобы только не заорать: «так это ты во всем этом виноват, скотина?!», я смерила демона как мoжнo более уничижительным взглядом, но он ловко его не заметил, широко улыбнувшись и приподняв свой бокал.

— Так выпьем же за то, чтобы все наши мечты сбывались,

Серафима. За тебя, радость моя. За твоих прекрасных и несомненно одаренных родственников, которые были так любезны, что призвали меня прямо в твой дом.

Точно.