Милая, ты только не ругайся!

 — С каких пор ты начал бояться ночного леса?

— Милая, это другое, — с укором возразил демон и шагнул ко мне, но по глазам увидел, что ступил на тонкий лед, и в первую очередь сменил ипостась, убрав рога и сменив окрас кожи с лилового на «бронзовый загар», пoверх которого накинул иллюзию строгих серых брюк и

светло-голубой рубашки-поло, которая выгодно оттенила новый цвет глаз — голубой.

В демонической ипостаси радужки у него были багровыми.

— Α как же гостеприимство, о котором вещают ваши политики? Принцип терпимости и расовой агрегации?

— Верс, ты чего добиваешься? — спросила я прямо.

— Я соскучился, — заявил этот… прости господи, клоун.

И поқа я приходила в себя от его наглости… В дверь позвонили.

Точно зная, что никого не жду и вообще — в мою глушь даже с навигатором не каждый курьер доберется, я лишь успела нахмуриться, а Инневерс уже спешил к двери, по пути заявив «это ко мне».

С легкой растерянностью наблюдая, как демон впускает в дом дрон-доставку сначала с одеждой, а затем с логотипом известного ресторана, и сунув нос в каждый пакет, подтверждает прием заказа, в себя пришла, только когда oн уже закрывал дверь и, сияя всеми, пока ещё целыми зубами, интересовался:

— Золотце, где я могу накрыть нам ужин? Твои любимые королевские креветки в кляре и мидии под сырным соусом.

Заново оценив решительный настрой демона испортить мне этот вечер и свои реальные шансы выставить его вон без тяжких телесных повреждений с обеих сторон, с сожалением констатировала, что офисная работа не пошла мне на пользу, а вот его мощь явно возросла и я чую её даже издалека.

В итоге я раздраженно махнула рукой в сторону кухни, затем буркнула что-то врoде «гостевая там», указав уже на свободную комнату под лестницей, а сама поспешила наверх.

Главное — не сорваться. Не сорваться!

И всё равно, войдя в ванную, чтобы скинуть пыльный комбез в стирку и ополоснуться самой, я не удержалась и хорошенько прооралась, выплескивая из себя негатив, потому что знала: если этого не сделать сейчас, потом это может вылиться в нечто куда более разрушительное и в самый неподходящий момент.