— Я буду ненавидеть это гадкое отродье до конца своих дней.
— Что вы говорите, госпожа! — ахнула экономка. — Вы полюбите его, обещаю. Как только малыш родится, вы почувствуете к нему такую любовь, какую никогда и ни к кому не испытывали. Это я как мать вам говорю. Нет ничего крепче, чем материнская любовь.
Но Нивелла была верна данному слову. Как только Иллария родилась, госпожа сразу же приказала унести ее из своей спальни. Она отказалась даже посмотреть на девочку. Ни разу она не держала ее в руках, ни разу не кормила грудью, не баюкала, не утешала, не ласкала.
Илли росла без материнской любви, но ей повезло, что отец в ней души не чаял.
Когда наступила вторая беременность, Нивелла вновь пыталась избавиться от ребенка. Она даже прыгнула как-то раз с крыши сарая, надеясь на выкидыш. Видимо, семя Уортеров было жуть каким живучим. Так появился на свет и Эстебан. К Кристану же, своему приемному сыну, она относилась в разы лучше, но лишь потому, что не обращала на него никакого внимания, держалась холодно и отстраненно.
А вот родные дети получали от нее порции раздражения и агрессии регулярно."
"Эстебан и Иллария боялись свою мать. Они старались держаться от не подальше, но, как и любой ребенок, продолжали ее любитья и ждали, что когда-нибудь она смягчится. Не дождались: Нивелла трагически погибла. Как это произошло, Летисия отказалась говорить. Дети были расстроены смертью матери, но держались довольно хорошо. До того момента, пока отец не ушел в себя. Вот тогда они и стали меняться на глазах, превращаясь в маленьких демонят.
— Это… ужасно, — только и смогла выдавить я. В горле встал ком, мешая нормально говорить.
Летисия покачала головой. Ее глаза были мокрыми.
— Я ведь действительно думала, что она полюбит их. Она ведь мать… Они ее детки… Бедные… Бедные малыши! Сколько несчастий выпало на их долю.
Она всхлипнула и прикрыла глаза рукой. Плечи ее задергались, но она не издавала больше ни звука. Я не стала вмешиваться, ничего говорить — дала время ей привести себя в чувства, выплакаться.
Успокоившись, она посмотрела на меня:
— Я не думала, что вы здесь останетесь, госпожа Амалия. Семь! Семь гувернанток за полгода, это надо понимать! Все бежали, роняя туфли, потому что и пары дней не могли выдержать с ними. А еще приграничье…
— Приграничье? — не поняла ее я.
— Да, север Саргонды — приграничные земли, неужели вы забыли? Из-за этого соседства многие не желают тут жить.
— Какого соседства? — машинально переспросила я.
