Действительно понимала?
Что может она сейчас понимать, если не в состоянии проследить за ходом своих мыслей? Если бы ей удалиться от него футов на десять… нет, на двадцать, возможно, тогда к ней вернулась бы способность мыслить. Сейчас же Джорджина была довольна тем, что их не разделяет даже дюйм. Господи, кажется, она уже отдалась… Впрочем, она еще не знает… Нет, все-таки надо сделать попытку, чтобы суметь ответить завтра, когда совесть спросит ее: «Так что же произошло?»
— Капитан! — проговорила она в промежутке между поцелуями.
— Гм?
— Вы занимаетесь со мной любовью?
— О да, милая девочка.
— А вы уверены, что поступаете правильно?
— Абсолютно. В конце концов, это средство, которое способно вылечить тебя.
— Вы шутите…
— Нисколько. Твоя тошнота, милая девочка, не что иное, как чувственное влечение… ко мне.
Она хотела его? Но он даже не нравился ей! Тем не менее это полностью объясняет, почему от всего того, что происходит сейчас, она получает такое удовольствие. Стало быть, объект страсти даже не обязательно любить.
Вот она и получила ответ на свой вопрос. Да, она действительно хотела его, по крайней мере в этот момент.
«Капитан, считайте, что у вас есть мое разрешение продолжать Любовную игру».
Она не сказала этих слов вслух, ибо они его удивили бы, а ей не хотелось в эту минуту его удивлять. Однако ту же мысль она выразила несколько по-другому, обвив его руками и разведя ноги."
"Ей казалось, что все внутри нее готовится к тому, чтобы принять его. Джеймс поцеловал ее в губы, затем в шею и груди.
После этого приподнялся. Джорджина вздохнула, сожалея, что более не ощущает на себе тяжести его тела. Но вдруг она ощутила давление снизу и жар. Она почувствовала, как что-то большое и твердое туго входит в нее, заполняет ее, вызывая в ней дрожь. Она знала его тело и знала, что именно в нее входит. Она не боялась этого… но почему никто ей раньше не сказал, что будет больно? Она ахнула скорее от удивления, но факт оставался фактом — это была боль.
— Капитан, я не говорила вам, что раньше никогда этим не занималась?
Она вновь ощутила вес его тела на себе. Капитан повернул лицо к ней, прижимая губы к ее шее.
— Я и сам уже это понял, — едва расслышала Джорджина. — И полагаю, тебе вполне позволительно называть меня теперь Джеймс.
— Я учту это, но нельзя ли вас попросить, чтобы вы остановились?
— Можно.
Кажется, он смеется? Во всяком случае, тело его сотрясается.
— Я слишком вежлива? — осведомилась она.
