Всякие сомнения теперь пропали — он смеялся громко и откровенно.
— Прости, любовь моя… Это настоящий шок. Я не думал, что ты… хочу сказать, ты вела себя так страстно… О черт!
— Заикаетесь, капитан?
— Похоже. — Он приподнял голову, прикоснулся к ее губам, затем улыбнулся. — Дорогая девочка, больше нет необходимости останавливаться, даже если бы я мог это сделать. Ущерб тебе уже нанесен, ты испытала боль девственницы, и теперь это позади. Вот смотри. — Она ощутила движение внутри себя, и глаза ее сверкнули, ибо это движение принесло ей лишь приятные ощущения.
— Ну как, ты все еще хочешь, чтобы я остановился?
— Нет, — покачала она головой.
— Слава Богу.
Джеймс с облегчением вздохнул, что вызвало у нее улыбку. Он поцеловал ее, исторгнув из ее груди тихий стон. Медленные движения его бедер рождали в ней все более сладостные ощущения, которые увенчались ошеломительным взрывом. Она закричала, но звук, вырвавшийся из ее рта, был поглощен ртом Джеймса, который достиг разрядки одновременное Джорджиной.
Она лежала потрясенная, не в силах поверить тому, что в самом деле только что пережила ошеломительно сладостные ощущения.
Она потянулась к человеку, который открыл и показал ей, на что способно ее тело. К чувству благодарности и нежности применилось нечто еще, и ей захотелось благодарить его, целовать, сказать ему, как великолепен он был, какое блаженство испытала она. Она погладила и нежно поцеловала его в плечо, надеясь, что он этого не заметит.
Но он заметил. Джеймс Мэлори, знаток женщин, пресыщенный аристократ, чувствовал малейшее движение девушки и был тронут этой нежностью больше, чем сам того ожидал.
Он не испытывал раньше ничего подобного, и это вселяло в него непонятный страх.
Глава 22
— Теперь я понимаю, почему люди занимаются такими вещами.
Джеймс с облегчением вздохнул. Это было как раз то, что ему требовалось услышать — какой-нибудь незначительный вздор, чтобы все встало на своё место. Она была обыкновенная девица, хотя и являла собой замечательный образец. Однако она не отличалась от других женщин, которых он привык соблазнять.
Когда цель была достигнута, интерес к ней пропадал. Так почему же сейчас он не отправит ее на свою койку? Да потому, черт возьми, что ему этого не хочется.
Он приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть Джорджину. Лицо ее все еще пылало, губы были приоткрыты. Он легонько прикоснулся к ним пальцем, чтобы успокоить их. Карие глаза ее подернулись дымкой, взгляд был томным, и это почему-то обрадовало его.
