Он был ненасытным в любовном отношении и, проснувшись поутру и увидев прильнувшую к нему женщину, готов был повторить то, что было накануне вечером.
Именно по этой причине несколько дней тому назад он был резок с Джорджиной, когда она проснулась раньше него. У Джеймса не было причин не позволить ей одеть его, что якобы входило в ее обязанности. Но ему было совсем непросто совладать со своим желанием и своим телом, хотя кое-как он с этим и справился.
Капитан улыбнулся при мысли о том, что теперь подобной проблемы не будет.
Впредь ему не придется скрывать то, что девушка оказалась удивительно желанной. Да, он определенно сожалел о своем решении не спать рядом с этим уютным маленьким телом, позволил ей в раздражении уйти; Больше такого не будет. Сегодня она снова разделит с ним ложе и останется на ночь.
— Шевели ножкой. — Он тряхнул койку. — Я решил не объявлять нашему маленькому морскому сообществу, что ты не та, за кого себя выдавала. Так что упрячь снова свои дивные груди и принеси мне мой завтрак.
Джорджина приоткрыла глаза и некоторое время молча смотрела на капитана. Затем зевнула, хлопнула ресницами и, окончательно проснувшись, уставилась на него.
— Я должна по-прежнему оставаться юнгой? — недоверчиво спросила она.
— Очень правильный вывод, — ответил Джеймс неприятно сухим тоном.
— Но…
Она замолчала, взвешивая в уме, что будет, если все останется так, как прежде. Ей не надо будет говорить Маку, что она разоблачена. Ей не придется объяснять ему, что с ней произошло.
Впрочем, она и сама не понимала, что же произошло, но твердо знала, что не желает, чтобы кто-то об этом знал.
— Отлично, капитан, но я хочу иметь собственный угол."
"— Исключено. — Он поднял руку, не давая ей возразить. — Ты спала здесь целую неделю. Если ты переедешь, это вызовет разные толки. И кроме того, другого места просто нет, о чем тебе известно. Даже не помышляй о полубаке, потому что я скорее посажу тебя под замок, чем разрешу туда вернуться.
Она хмуро посмотрела на него:
— Какая разница, если все считают, что я мальчик?
— Я достаточно легко определил истину.
— Это из-за моего дурацкого наивного признания о том, что меня тошнит, — сердито сказала она.
Он улыбнулся, и улыбка эта была настолько нежной, что у нее перехватило в горле.
— Я думаю, что признание твое было очень даже милым, девочка моя. — Он коснулся пальцами ее щеки. — Ты больше не ощущаешь… тошноты?
Прикосновение и улыбка подняли в ней теплую волну.
