— Потому что все женщины превращаются в вероломных шлюх, стоит им надеть обручальное кольцо на палец. He обижайся, любовь моя, но это, разрази меня гром, обстоит именно так.
Его слова напомнили ей об отношении брата Уоррена к женщинам.
— Прости… Я понимаю это так, что у тебя когда-то была любимая женщина, которая предала тебя. Но ты не должен обвинять в вероломстве всех женщин. Мой брат Уоррен думает о женщинах точно так же, как и ты, но он не прав.
— Мне очень не хотелось бы разочаровывать тебя, Джордж, но большой любви в моей жизни никогда не было.
Я говорю о многих женщинах, о неверности которых знаю, потому что они были неверны мужьям со мной… Женитьба существует для идиотов, которые не могут придумать ничего лучшего.
Но уже тогда у нее было такое чувство, что до конца верить его ответу нельзя. Уоррен, тот и близко не подпускал к себе женщин, так что можно было поверить, когда он клялся и божился, что не женится. Когда-то ему нанесла обиду женщина, на которой он собирался жениться.
Что касается Джеймса, то здесь дело обстоит иначе. Он сам сказал об этом. Он был неисправимый гуляка и повеса и нисколько этого не стыдился.
— Успокойся, девочка, парень не станет тебя бить, — сказал незаметно подошедший Мак. — Нет никаких причин плакать. Но тебе лучше сойти вниз, как распорядился Дрю. Дай ему время успокоиться, и тогда он сможет выслушать самое неприятное о нашем путешествии…
— Самое неприятное? — Джорджина бросила на Мака взгляд искоса, щеки ее вспыхнули.
— Что вы имеете в виду?
— То, что мы вынуждены были работать, чтобы оплатить проезд.
— Ах, это! — фыркнула она, довольная тем, что может сейчас направить мысли в другое русло и что Мак причиной ее грусти считает гнев Дрю. — Я думала, сейчас он не способен спокойно воспринять наш рассказ. Да и какая необходимость говорить ему об этом?
— Как, ты собираешься лгать своему брату?
— Он грозился побить меня, Мак, — напомнила Джорджина. — А ведь это Дрю.
Вы понимаете, Дрю. Я даже не могу предположить, какая у него будет реакция, если он узнает, что я целый месяц спала в одной каюте с англичанином.
— Да-да, я понимаю тебя… Может, небольшая ложь и не повредит… Точнее, умолчание о том, что нас ограбили. Тебе еще предстоит встреча с другими братьями, а их реакция, боюсь, может быть еще более суровой.
— Спасибо, Мак. Вы были замечательны…
— Джорджина! — долетел громкий голос Дрю. — Я снимаю ремень.
