— С тобой все в порядке, дорогая? — спросил Томас, покровительственно обнимая сестру за плечи.
Она едва успела кивнуть, как Джеймс насмешливо переспросил:
— Дх, дорогая?
— Даже не пытайтесь продолжать, Джеймс Мэлори, — приглушенным голосом предупредила она. — Это мой брат Томас.
— А это что за гора?
— Мой брат Клинтон, — сквозь зубы произнесла она."
"Джеймс пожал плечами.
— Ошибка вполне естественна, если учитывать отсутствие сходства. Были разные матери или отцы?
— Не вам рассуждать о семейном сходстве, когда у вас брат черный, как грех, — вставила Джорджина.
— Энтони оценит сравнение, не сомневаюсь в этом. Мне приятно отметить, что ты помнишь встречу с ним, Джордж. Он также тебя вряд ли забудет…
равным образом, как и я.
Учитывая, что Джорджина была сильно расстроена, она не уловила намека в этих словах. А Клинтон все еще ждал объяснений, энергично при этом прочищая горло. Бойд пояснил:
— Этот англичанин — капитан судна, на котором Джорджи приплыла из Англии!
— Я это уже понял сам. Вы поэтому решили дать маленькое представление нашим гостям?
Презрительный тон Клинтона устыдил Бойда и Заставил его отказаться от объяснений, но Дрю попытался прояснить ситуацию:
— Мы не начинали, Клинт.
Этот выродок стал оскорблять Джорджи сразу же, едва вошел в комнату. Джеймс презрительно скривил губы.
— Всего лишь сказав, что предпочел бы видеть милую девушку в бриджах? Это только выражение своего мнения, молодой человек, что вряд ли можно считать оскорблением.
— Вы не совсем так выразились, Мэлори, и прекрасно это знаете, — зло прошипел Уоррен.
— Но еще, Клинтон, он позволил себе утверждать, что вещи Джорджины находились в его каюте, подразумевая…
— Разумеется, они были там, — мягко перебил его Джеймс. — А где им еще находиться? В конце концов, она была моим юнгой.
Он мог бы сказать «моей любовницей», побледнев, подумала Джорджина. И это было бы еще хуже. хотя и ненамного.
Все братья уставились на сестру, ожидая от нее опровержения, но она молча продолжала смотреть на Джеймса.
В его глазах не было триумфа, они, как и раньше, оставались холодными. Джорджина опасалась, что это был не последний его укол.
— Джорджина!
Она лихорадочно прикидывала, как выбраться из того положения, в которое ее загнал Джеймс: ведь соврать, когда он стоит рядом, просто невозможно.
— Это долгая история, Клинтон. Нельзя ли отложить это на…
— Сейчас!
Великолепно. Вот и Клинтон пришел в ярость. Даже Томас нахмурился.
— Хорошо, — жестко сказала она.
