спрятать ее под личиной гнева.
Так или иначе, Джорджина была намерена войти в дом и прямиком отправиться в свою комнату. Пусть ее гадкий пасынок сколько угодно кляузничает, разъяренный Джеймс обнаружит ее в спальне за забаррикадированной дверью.
Так спланировала Джорджина, однако у Джереми были на сей счет свои мысли. Позволив пасынку помочь ей выйти из кареты, она совершила ошибку. Когда Джорджина попыталась первой проскочить мимо него в дом, он схватил ее за руку. Джорджина была старше Джереми, зато он был, без сомнения, крупнее и сильнее ее и преисполнен решимости представить все ее грехи Джеймсу.
Они еще не дошли до дома, когда недремлющий Добсон уже открыл входную дверь.
— Отпусти меня, Джереми, пока я не отшлепала тебя, — свирепым шепотом проговорила Джорджина, в то же время одарив дворецкого улыбкой.
— Разве так мать разговаривает со своим…
— Гадкий мальчишка, похоже, тебе доставляет это удовольствие!
Джереми лишь ухмыльнулся и подтолкнул мачеху, в результате чего Джорджина оказалась в вестибюле.
Кроме Добсона, в нем никого не было, так что еще оставался шанс для претворения ее плана в жизнь: вот она, лестница, совсем рядом. Однако Джереми не стал терять ни секунды. Он громко, во весь голос, позвал отца. Джорджина тоже не стала терять ни секунды драгоценного времени и пнула пасынка ногой. К несчастью, эффект оказался не тот, который можно было ожидать. Джереми не отпустил руку мачехи, а заорал еще громче, еще отчаяннее.
Дверь гостиной распахнулась в тот момент, когда Джорджина снова решилась пнуть Джереми.
Это было более чем достаточно даже для такого насыщенного событиями и переживаниями дня. Стало быть, Джеймс дома? И он не заметил ее отсутствия и поэтому не бросился на ее поиски? Да, вот он, собственной персоной, наблюдает за тем, как она пинает его сына. Он так же хмурил бы брови, если бы знал причину происходящего? А Джереми даже в присутствии отца не отпускал Джорджину.
Поистине, это было слишком и для Джорджины, о которой нельзя было сказать, что она обладала необузданным нравом. Но сейчас она взорвалась по-настоящему:
— Скажи своему гадкому ребенку, Джеймс Мэлори, чтобы он отцепился от меня, иначе я ударю его в такое место, где ему станет по-настоящему больно!
— Неужто она и в самом деле имеет в виду то, о чем говорит?
— Заткнись, Перси! — послышался чей-то голос, вероятно, Дерека.
