Милашка на вираже

Я взяла старый битый поднос, сделала пару шагов и очутилась напротив толстой тетки в белом халате.

– Из супов сегодня борщ по-московски, лапша куриная, – хмуро сообщила она, поправляя на голове колпак из накрахмаленной марли, – вам порцию или половину?

– Спасибо, – поблагодарила я, – лучше второе съем.

– А мне целую лапшу, – заказала Аэлита и повторила: – Целую! В прошлый раз недолили.

– Шикуешь? – ухмыльнулась дама с половником. – Сейчас живо свои деньги прожрешь и придешь в долг просить. На второе котлета с гречей, макароны по-флотски.

Я чуть не заплакала от умиления. Время в кафе замерло в прошлом веке. «Котлета с гречей» – любимое блюдо первоклашки Вилки в школьной столовой. Но сейчас я не готова его попробовать, удовлетворюсь компотом из сухофруктов.

Взяв стакан с мутной желтой жидкостью, в которой плавало три разваренных кусочка яблока и нечто, похожее на огрызок груши, я села на стул, положила на стол руки и ощутила, что поверхность липкая. Теперь, едва не зарыдав от приступа ностальгии и прогнав из памяти семилетнюю Вилку, которая отчаянно завидовала Насте Тихоновой, потому что та могла купить к компоту булку с маком, а у меня никогда не было ни копейки, я спросила у Аэлиты:

– Где вы познакомились с Сергеем Черновым?

– Деньги вперед, – деловито сказала та.

Я отбила подачу.

– Покупать кота в мешке не мое хобби.

– Сначала рубли, потом информация, – не дрогнула Кробченкина.

«Сначала деньги, потом стулья!» Роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» сохранил свою актуальность и в эпоху дикого капитализма в России.

Я вынула кошелек. Аэлита внимательно смотрела, как из него появляются купюры, потом схватила их и так быстро спрятала, что было невозможно понять, куда они делись.

– Я честная девушка, – заявила Аэлита.

Вот объясните, почему, услышав фразу: «Я честный человек», у меня мигом возникают сомнения по поводу порядочности собеседника?

– Вы спросили, где я встретила Чернова, – начала Аэлита после того, как мы наконец завершили акт оплаты ее откровений.

Я не смогла сдержать удивления.

– В Товарове? Но там давно никто не живет. Деревня вымерла.

– Так и я зарегистрирована в другом месте, – поморщилась Аэлита, – вы правы, в селе никого, кроме меня, нет. Фабрика закрыта, другой работы в округе не найти, соседи разбежались кто куда, да и было-то их всего две семьи, вместе с нашей три. Остальные приезжали на работу.