Милашка на вираже

Сейчас остался всего один сейф. Давно им никто не интересовался. Но у папаши были случаи, когда владелец являлся через десять-пятнадцать лет. Если клиент показывает офнер, я понимаю, от какой он дверцы. И обязан был привести человека на место независимо от того, знаю его, не знаю. Документы, понятное дело, не спрашивал. Только офнер. Вы его предъявили, и я понял, что он от последней, давно запертой ячейки. На «головке» есть номер. Бороздка касается цифры два, а под девяткой отметка.

– Я думала, это просто щербинка, в нее грязь попала, – протянула я.

– Я сказал: просто так ничего на офнере не бывает, – повторил Кирилл, – на нем отметки отца. Ну, пошли!

Мы вышли из теплой деревенской избы в холодный двор.

– Брр, – поежился Кирилл, – ну почему у нас не Африка?

– Тебе там летом точно не понравится, – возразил Степан.

– В Испании, Италии в августе тоже чума, – продолжил хозяин.

Мирно беседуя о погоде, наша компания дошла до конца большого участка и остановилась.

– Что вы видите? – осведомился Маркин.

– Забор, – ответила я, – такой в фильмах про набег татаро-монгольских войск на русское село всегда показывают. Враги через заостренные колья лезут, а наши мужики их вилами да лопатами охаживают.

– Изгородь знатная, – согласился Кирилл, – отец ставил. Руки у него золотые были. Все умел.

Степан остановился.

– В медвежатники другие не шли.

– Батяня сейфы ломать давно перестал, – пояснил Кирилл. – Из-за меня ваххундом стал, перед смертью сказал: «Хотел тебя сам вырастить, до ума довести.

– Да, – в едином порыве ответили мы с мужем, а я не сдержала любопытства: – Кто такой ваххунд[2]?

– Немецкое слово, в переводе: сторожевой пес, – ответил Кирилл. – Кто первый полезет?

– Куда? – не сообразила я.

– В колодец, – ответил Маркин и снял деревянную крышку, которая прикрывала сруб.

– Нам туда придется спускаться? – попятилась я.

– Струсила? – обрадовался Кирилл.

– Нет, – соврала я, – просто это мой первый опыт в покорении водоносного слоя.

– Внутри сухо, – успокоил меня Кирилл. – Я хвастался уже, что мой отец был рукодельником. И очень ответственным. Если человек ячейку оплатил, Николаю Кирилловичу надо было во что бы то ни стало сохранить содержимое. Вдруг менты заявятся? Батяня живо вентиль на кухне повернет, скважину мигом водой затопит. Дураков нет в полный колодец сигать. Да и зачем?

– А как же сейфы? – не умолкала я. – Их тоже вода накроет, содержимое погибнет.