Нечего сказать, хорошенькая партия для такой молодой, красивой и умной девушки, как вы!
— Что вы против него имеете? — улыбаясь, спросила она.
— Я? Ничего.
— Нет, да. Но он совсем не такой, каким вы его рисуете.
— Оставьте, пожалуйста. Дурак и интриган.
Она перестала смотреть на воду и чуть повернула голову.
— Послушайте, что с вами?
— Я… я… я вас ревную, — произнес он таким тоном, как будто у него вырвали из сердца тайну.
Это признание не очень удивило ее.
— Вы?
— Да, я!
— Вот так так! Это почему же?
— Потому что я люблю вас, и вы, негодница, сами это прекрасно знаете.
— Вы с ума сошли. Милый друг! — строго сказала она.
— Я сам знаю, что я сошел с ума, — возразил он. — Смею ли я говорить с вами об этом, я, женатый человек, с вами, молодой девушкой! Я больше чем сумасшедший, я преступник, подлец, в сущности говоря. У меня нет никакой надежды, и от одной этой мысли я теряю рассудок. И когда при мне говорят, что вы собираетесь замуж, я прихожу в такую ярость, что, кажется, убил бы кого-нибудь.
Вы должны простить меня, Сюзанна!
Он замолчал. Рыбам перестали бросать мякиш, и они, точно английские солдаты, вытянувшись в неподвижную и почти ровную шеренгу, рассматривали склоненные лица людей, но люди уже не занимались ими."
"— Жаль, что вы женаты, — полушутя-полусерьезно заметила девушка. — Но что же делать? Этому не поможешь. Все кончено!
Он живо обернулся и, нагнувшись к самому ее лицу, спросил:
— Будь я свободен, вы бы вышли за меня замуж?
— Да, Милый друг, я вышла бы за вас замуж: вы мне нравитесь больше всех, — искренне ответила она.
— Благодарю… благодарю… — прошептал он. «Молю вас об одном: не давайте никому слова. Подождите еще немного. Умоляю вас! Обещаете?
— Обещаю, — слегка смущенно, не понимая, для чего это ему нужно, проговорила она.
Дю Руа бросил в воду весь хлеб, который у него еще оставался, и, не простившись, убежал с таким видом, словно он окончательно потерял голову.
Так как ничьи пальцы не разминали этот комок мякиша, то он не пошел ко дну, и рыбы, все до одной, жадно набросились на него, — хищные их пасти рвали его на куски.
Они утащили его на другой конец бассейна и стали кружиться над ним, образуя теперь некую движущуюся гроздь, нечто напоминающее одушевленный вертящийся цветок, живой цветок, брошенный в воду венчиком вниз.
Сюзанна, взволнованная, изумленная, встала и медленно пошла в комнаты. Журналиста уже не было.
