И в том неясном мираже, где носились его мечты о славе, почете, счастье, довольстве, любви, он вдруг различил вереницы изящных, богатых, всемогущих женщин, которые, точно статистки в каком-нибудь театральном апофеозе, с улыбкой исчезали одна за другой в золотых облаках, сотканных из его надежд.
Сон его был полон видений.
На другой день, поднимаясь по лестнице к г-же де Марель, он испытывал легкое волнение. Как она примет его? А что, если совсем не примет? Что, если она не велела впускать его? Что, если она рассказала… Нет, она ничего не могла рассказать, не открыв всей истины.
Значит, хозяин положения — он.
Молоденькая горничная отворила дверь. Выражение лица у нее было обычное. Это его успокоило, точно она и в самом деле могла выйти к нему с расстроенным видом.
— Как себя чувствует госпожа де Марель? — спросил он.
— Хорошо, сударь, как всегда, — ответила она и провела его в гостиную.
Он подошел к камину, чтобы осмотреть свой костюм и прическу, и, поправляя перед зеркалом галстук, внезапно увидел отражение г-жи де Марель, смотревшей на него с порога спальни.
Он сделал вид, что не заметил ее, и, прежде чем встретиться лицом к лицу, они несколько секунд настороженно следили друг за другом в зеркале.
Наконец он обернулся. Она не двигалась с места, — казалось, она выжидала. Тогда он бросился к ней, шепча:
— Как я люблю вас! Как я люблю вас!
Она раскрыла объятия, склонилась к нему на грудь, затем подняла голову. Последовал продолжительный поцелуй.
«Вышло гораздо проще, чем я ожидал, — подумал он.
»— Все идет прекрасно «.
Наконец они оторвались друг от друга. Он молча улыбался, стараясь выразить взглядом свою беспредельную любовь.
Она тоже улыбалась, — так улыбаются женщины, когда хотят выразить свое согласие, желание, готовность отдаться.
— Мы одни, — прошептала она, — Лорину я отослала завтракать к подруге.
— Благодарю, — целуя ей руки, сказал он с глубоким вздохом. — Я обожаю вас.
Она взяла его под руку, — так, как будто он был ее мужем, — подвела к дивану, и они сели рядом.
Теперь ему необходимо было начать изящную, волнующую беседу, но, не найдя подходящей темы, он нерешительно проговорил:
— Так вы не очень на меня сердитесь?
Она зажала ему рот рукой.
— Молчи!
И они продолжали молча сидеть, глаза в глаза, сжимая друг другу горячие руки.
— Как я жаждал обладать вами! — сказал он.
— Молчи! — снова сказала она.
Было слышно, как в столовой гремит тарелками горничная.
Он встал.
— Я не могу сидеть подле вас. Я теряю голову.
