Он злобно сверкнул глазами. Клотильда была удивлена и обижена.
— Что с тобой? — спросила она. — Что значит этот тон? Мне хочется пройтись, — не понимаю, чего ты злишься.
Дюруа вскочил.
— Я не злюсь! — запальчиво кликнул он. — Просто мне это надоело. Вот и все!
Госпожа де Марель принадлежала к числу тех, кого упрямство раздражает, а грубость выводит из себя.
— Я не привыкла, чтоб со мной говорили таким тоном, — бросив на него презрительный взгляд, с холодным бешенством сказала она. — Я пойду одна. Прощай!
Смекнув, что дело принимает серьезный оборот, Дюруа бросился к ней и стал целовать ей руки.
— Прости, дорогая, прости, — бормотал он, — сегодня я такой нервный, такой раздражительный. Ты знаешь, у меня столько всяких огорчений, неприятностей по службе…
— Это меня не касается, — несколько смягчившись, но не успокоившись, возразила она. — Я вовсе не желаю, чтобы вы срывали на мне злобу.
Он обнял ее и подвел к дивану.
— Послушай, крошка, я не хотел тебя обидеть. Я сказал не подумав.
Насильно усадив ее, он опустился перед ней на колени.
— Ты простила меня? Скажи, что простила.
— Хорошо, но больше чтоб этого не было, — холодно ответила она и поднялась с дивана. — А теперь пойдем гулять.
Не вставая с колен, он обнимал ее ноги и бормотал:
— Останемся, прошу тебя. Умоляю. Уступи мне на этот раз. Мне так хочется провести этот вечер с тобой вдвоем, здесь, у камина. Скажи» да «, умоляю тебя, скажи» да «.
— Нет, — твердо, отчетливо проговорила она. — Я хочу гулять, я не намерена потворствовать твоим капризам.
— Я тебя умоляю, — настаивал он, — у меня есть причина, очень серьезная причина…
— Нет, — повторила она. — Не хочешь, — дело твое, я пойду одна. Прощай.
Высвободившись резким движением, она направилась к выходу. Он поднялся и обхватил ее руками.
— Послушай, Кло, моя маленькая Кло, послушай, уступи мне…
Она отрицательно качала головой, молча уклонялась от его поцелуев и пыталась вырваться из его объятий.
— Кло, моя маленькая Кло, у меня есть причина.
Она остановилась и посмотрела ему в лицо.
— Ты лжешь… Какая причина?
Он покраснел, — он не знал, что сказать.
— Я вижу, что ты лжешь… Мерзавец! — с возмущением бросила Клотильда.
Она рванулась и со слезами на глазах выскользнула у него из рук.
Измученный, готовый сознаться во всем, лишь бы избежать разрыва, он снова удержал ее за плечи и с отчаянием в голосе произнес:
— У меня нет ни единого су… Вот!
Она обернулась и посмотрела ему в глаза, стараясь прочитать в них истину.
