— Всего наилучшего, уважаемый мэтр, — сказал Форестье.
Господин пожал ему руку.
— До свиданья, дорогой мой."
"Он сунул тросточку под мышку и, посвистывая, стал спускаться по лестнице.
— Кто это? — спросил Дюруа.
— Жак Риваль, — знаешь, этот известный фельетонист и дуэлист? Он просматривал корректуру. Гарен, Монтель и он — лучшие парижские журналисты: самые остроумные и злободневные фельетоны принадлежат им. Риваль дает нам два фельетона в неделю и получает тридцать тысяч франков в год.
Они вышли. Навстречу им, отдуваясь, поднимался по лестнице небольшого роста человек, грузный, лохматый и неопрятный.
Форестье низко поклонился ему.
— Норбер де Варен, поэт, автор» Угасших светил «, тоже в большой цене, — пояснил он, — Ему платят триста франков за рассказ, а в самом длинном его рассказе не будет и двухсот строк. Слушай, зайдем в Неаполитанское кафеля умираю от жажды.
Как только они — заняли места за столиком, Форестье крикнул:» Две кружки пива!»— и залпом осушил свою; Дюруа между тем отхлебывал понемножку, наслаждаясь, смакуя, словно это был редкостный, драгоценный напиток.
Его приятель молчал и, казалось, думал о чем-то, потом неожиданно спросил:
— Почему бы тебе не заняться журналистикой?
Дюруа бросил на него недоумевающий взгляд.
— Но… дело в том, что… я никогда ничего не писал.
Ну так попробуй, начни! Ты мог бы мне пригодиться: добывал бы для меня информацию, интервьюировал должностных лиц, ходил бы в присутственные места. На первых порах будешь получать двести пятьдесят франков, не считая разъездных.
Хочешь, я поговорю с издателем?
— Конечно, хочу.
— Тогда вот что: приходи ко мне завтра обедать. Соберется у меня человек пять-шесть, не больше: мой патрон — господин Вальтер с супругой, Жак Риваль и Норбер де Варен, которых ты только что видел, и приятельница моей жены. Придешь?
Дюруа колебался, весь красный, смущенный.
— Дело в том, что… у меня нет подходящего костюма, — запинаясь, проговорил он.
Форестье опешил.
— У тебя нет фрака? Вот тебе раз! А без этого, брат, не обойдешься.
В Париже, к твоему сведению, лучше не иметь кровати, чем фрака.
Он порылся в жилетном кармане, вынул кучку золотых и, взяв два луидора, положил их перед своим старым товарищем.
— Отдашь, когда сможешь, — сказал он дружеским, естественным тоном. — Возьми костюм напрокат или дай задаток и купи в рассрочку, это уж дело твое, но только непременно приходи ко мне обедать: завтра, в половине восьмого, улица Фонтен, семнадцать.
Дюруа был тронут.
