Миндаль

Тут мама стала угрожать, что если бабуля так против, то она нарочно забеременеет, и ровно через месяц воплотила свою угрозу в жизнь. Тогда бабуля выставила ультиматум: если мать надумает рожать, то видеть ее она больше не хочет. И мама действительно ушла из дома. Вот так их общение и прервалось.

Я никогда не видел своего отца. Только несколько раз на фотографии. Когда я был у мамы в животе, какой-то мотоциклист по пьяни врезался в его торговый лоток. Отец погиб на месте, все, что от него осталось, — лишь дешевые разноцветные безделушки.

После такого мать тем более не могла обратиться к бабуле. Найдя свою любовь, она покинула родной дом, и ей не хотелось возвращаться обратно с грузом своих бед. Так прошло семь лет. Мать терпела, держалась и тянула сколько могла. До тех пор, пока не поняла, что больше в одиночку ей со мной не справиться.

12С бабулей мы впервые увиделись в «Макдоналдсе». В тот день мама купила два «МакКомбо». Обычно она их не заказывала, да и в тот раз тоже к еде не притронулась.

Ее взгляд был прикован к входной двери. Всякий раз, как кто-то заходил внутрь, глаза у нее расширялись, она вся напрягалась и выпрямляла спину, но потом вновь сутулилась и прикрывала веки. Потом, когда я ее об этом спросил, мама сказала, что так организм реагирует, когда ты чувствуешь одновременно страх и надежду.

В конце концов маме все это надоело, она поднялась со стула и уже собралась уходить, как дверь распахнулась и — ф-фух! — внутрь ворвался поток свежего ветра.

На пороге с высоко поднятым подбородком и широко расправленными плечами стояла мощная старуха. Поверх седых волос у нее была натянута фиолетовая шляпа с какими-то перьями, прямо как у Робин Гуда. Вот она-то и оказалась мамой моей мамы.

Бабуля была громадной, другого подходящего слова, чтоб ее описать, мне не подобрать. Сравнить ее можно было только с дубом — вечным и огромным. Ее фигура, голос, да что там, даже тень от нее — все было словно с избытком.

И в особенности — ее руки: толстые и крепкие, как у здорового мужика. Бабуля молча уселась напротив меня, поджав губы и скрестив руки на груди. Мама, опустив глаза, попыталась завязать разговор, что-то залепетала, но бабуля низким гулким голосом скомандовала:

— Сначала поешь.

Мама волей-неволей начала с трудом заталкивать в рот уже остывший бургер. Но даже после того, как она доела последний кусочек картошки фри, между ними по-прежнему висела тишина.