Миндаль

А вот дома у него были в основном книги по саморазвитию, в которых говорилось о том, как достичь успеха, или об установке на позитив. На своем обшарпанном столе на самом виду он оставил предсмертную записку, написанную крупным сбивчивым почерком:

Сегодня я заберу с собой любого, кто будет улыбаться.

О ненависти к этому миру говорили и записи на страницах его дневника. Там содержались неоднократные намеки на то, что он готов убить любого, кто еще смеет улыбаться в этом паскудном мире. И по мере того, как его дневник и обстоятельства жизни становились достоянием общественности, интерес публики тут же переключился с собственно преступления на разбор социальных причин, вынудивших его пойти на такой шаг.

Многие мужчины среднего возраста с горечью вздыхали, что их собственная жизнь не так уж и сильно отличается от жизни этого убийцы. Люди даже начали испытывать что-то вроде сочувствия к этому человеку, после чего основной фокус внимания сместился на реалии корейского общества, в котором стали возможны такие события. А то, что кто-то там умер, — было уже и не особенно важно.

Это убийство некоторое время было главной темой новостей, потом стали появляться газетные статьи с заголовками типа «Кто сделал его убийцей?» или «Корея: страна, где убивают за улыбку», а чуть погодя даже такие статьи растворились, словно пена, и люди вовсе перестали об этом говорить. Вся шумиха уложилась в десять дней.

Из всех жертв мама оказалась единственной выжившей. Говорили, что ее мозг словно впал в глубокий сон, и вероятность того, что она снова очнется, была очень низкой.

Но даже если бы это и случилось, она стала бы уже другой, не той мамой, которую я знал прежде. Семьи погибших вскладчину устроили общие похороны. Все, кроме меня, плакали. У всех было подобающее выражение лица. И вели себя все так, как и полагалось вести себя, когда перед тобой лежат родные, погибшие ужасной смертью.

От полиции на похороны тоже пришла сотрудница, она поклонилась родственникам убитых, после чего разрыдалась так, что уже не могла остановиться.

Чуть погодя я увидел, как ее в конце коридора отчитывает старик полицейский: «В будущем тебе постоянно придется с таким сталкиваться! Так что нужно научиться не давать волю чувствам!» В этот момент он встретился со мной взглядом. Я поприветствовал его поклоном и направился в туалет."

"Я слышал, как люди шушукались о том, что за все три дня, что длились поминальные церемонии, на моем лице не проявилось ни одной эмоции.