Онлайн-библиотека книг
Это давало почву для многочисленных предположений и пересудов: «Это у него из-за шока», «Он еще не в том возрасте, чтоб понимать», «Это оттого, что он пока просто не осознал, что его мать считай что умерла и сам он, по сути, сиротой остался».
Возможно, люди ожидали от меня внешних проявлений грусти, одиночества или упадка духа. Но внутри меня вместо чувств рождались лишь вопросы:
«Что развеселило маму и бабулю настолько, что они не смогли сдержать смех?»
«Если бы всего этого не случилось, куда бы мы вместе пошли после того ресторана?»
«Зачем он это сделал?»
«Почему в припадке ярости он не стал ломать телевизор или разбивать зеркало, а пошел убивать людей?»
«Почему никто своевременно не вмешался и не помог?»
«Почему?»
Эти вопросы прокручивались у меня в голове по тысяче раз в день: беспрерывно, цепляясь один за другой, с первого по последний — и потом сначала.
Большинство просто молчали, некоторые же вроде собирались что-то сказать, но потом все равно просто закрывали рот. Скорее всего, потому, что ответов на эти вопросы в принципе уже никто дать не мог. И бабуля, и тот, кто ее убил, — оба были мертвы. А мама в таком состоянии, что уже никогда не сможет говорить. Поэтому ответы на свои вопросы я не получу никогда.
Что было ясно, так это то, что ни мамы, ни бабули больше нет. Бабули — духовно и телесно, от мамы же осталась одна оболочка. Так что кроме меня нет никого, кто бы помнил о том, что они когда-то жили. Потому я и должен был остаться в живых.
Спустя ровно восемь дней после моего дня рождения траурные церемонии закончились и наступил новый год. Новый, семнадцатый год моей жизни. Теперь я остался совсем один.
Часть 2
19Я навещал маму в больнице почти каждый день.
