Минус ангел

Окровавленное лезвие с хрустом высунулось из правого плеча. Клинок осветился голубым электрическим разрядом, ощутимо ударив Калашникова. По линии разреза побежали искры, рана начала быстро расширяться…

Габриэль едва не потерял сознание от разорвавшей все тело ужасной боли. Он не мог понять, что с ним происходит. Ведь это серебряный меч, обычное табельное ангельское оружие, совершенно безвредное для него…. так какого же бипа… Его меркнущий взгляд скользнул вниз, и архангел сразу все понял.

СОСЛЕПУ В ПЫЛУ ДРАКИ ОН СХВАТИЛ НЕ ТОТ МЕЧ.

Лезвие, принадлежавшее мертвому ангелу, со звоном вывалилось из его ослабевшей руки. Калашников поднялся с колен, не выпуская из судорожно сжатого кулака костяную рукоять «божественной силы». Их глаза оказались на одном уровне, они смотрели друг другу прямо в лицо.

Габриэля выгибало в конвульсиях: адский огонь пожирал его плоть изнутри, жить ему оставалось секунды. Ноги стали ватными, он чувствовал, что падает. Архангел взялся обеими ладонями за меч, на пол закапала кровь.

– Не знаешь, – прошептал он Калашникову. – Не знаешь, какая боль…

– Нет, – честно согласился Калашников. – Не знаю.

Габриэль тяжело, хлюпающе вздохнул – на губах надулся и опал кровавый пузырь. Его зрачки расширились и остановились – он смотрел уже не на Калашникова, а как бы сквозь него. Рот архангела забавно, по-детски слегка приоткрылся, показался кончик языка с капелькой слюны. Взявшись за меч, Алексей с натугой дернул его назад – он упруго выдвинулся обратно, разрывая плоть. Габриэль покачнулся, опрокидываясь навзничь.

Бросив «божественную силу» в угол, Калашников подошел к Варфоломею и опустился рядом с ним, тяжело дыша. Варфоломей приподнялся на локте, его волосы наполовину сгорели, на груди виднелась дыра, пробитая серебряным мечом. Рана уже не кровоточила, начинала затягиваться. Оба огляделись. Занавески в комнате сгорели вместе с плюшевой мебелью, дым стоял коромыслом, по воздуху летали сажа, пыль штукатурки и неизменные перья.

– Ни фига себе, – помотал головой Варфоломей.

– Да, – неопределенно протянул Калашников, не находя слов для художественного описания случившегося.

– Хочешь закурить? – похлопал его по плечу Варфоломей.

– Давай, – удивился Калашников.

– Нету, – грустно сказал Варфоломей. – Это же Рай, бип его.