Минус ангел

Ныть Малинин не стал – одеваясь, он попытался надеть мундир на ноги, а руки вдел в штанины форменных брюк, по-армейски аккуратно застегивая ширинку у горла. Покачав головой, Калашников побрел к кофеварке.

Платиновая блондинка плавно нажала на кнопку, изображение на жидкокристаллическом мониторе ноутбука померкло. Точно такое же изображение погасло и на экране компьютера женщины, находившейся примерно в десяти километрах от нее, – худенькой, стройной брюнетки с вьющимися волосами и голубыми глазами, на вид ей было лет тридцать.

– Там миниатюрная камера в глазу статуи с копьем, они ее не видят, – сказала блондинка в мобильный телефон, весело постукивая пальцами по крышке ноутбука. – Мы не слышим, о чем они говорят, но можем наблюдать изображение. Вы убедились, что это ваш муж – или подключить вас снова?

– Нет, – глухо сказала в динамик Алевтина Калашникова. Она прикусила губу до крови, чтобы не разрыдаться – спокойствие давалось ей с трудом.

– Вот и замечательно, – улыбнулась блондинка.

– Я надеюсь, что вы будете соблюдать договоренности, как соблюдаем их мы. Вы ждали этой встречи девяносто лет, верно? И не думали, что она состоится. Теперь ваша мечта осуществится – если вы будете себя правильно вести. Рано утром вы отвезете ваше письмо по тому адресу, который я назвала. И положите его…

Последовало краткое детальное объяснение относительно тайника. На протяжении всего инструктажа Алевтина не издала ни единого звука.

– Вы знаете, ваш дражайший супруг сейчас очень уязвим, – хладнокровно добавила девушка.

– Он – пришелец из Ада, и нам не составляет никакого труда его убрать: достаточно одной капли святой воды. Тем более что рядом с ним круглосуточно находится наш человек. Лишь один неправильный шаг – и вы его никогда больше не увидите, даже после Страшного Суда.

Сделав паузу, она ждала нужной реакции.

– Вы говно, – твердо и злобно сказала Алевтина. – Я вас ненавижу.

Улыбка блондинки стала еще шире.

– Я знаю, – спокойно произнесла она.

Глава двадцать девятая

Пресс-секретарь стоял перед Габриэлем, мысленно прося Голос помиловать его, – как всегда перед суровым воскресным докладом. Колени ангела заметно подрагивали, и было от чего. Судя по всему, прошлой ночью Габриэль вообще не спал: под глазами залегли черные тени, лицо налилось желтизной и стало одутловатым, посередине лица не губы – щель, прорезь для рта. Если высокое начальство с утра да в таком настроении – пиши пропало.