Минус ангел

Женщина издала нечленораздельный звук.

– Тупая сука, – выплюнула слова Раэль, держа дрожащий палец на спусковом крючке. – Говори, где купить ламифлю, не то пристрелю на месте, прямо сейчас.

Аптекарша мелко тряслась, не в состоянии вымолвить ни слова. По стулу, на котором она сидела, начало расплываться темное мокрое пятно, и Раэль с отвращением сообразила, что это моча. Она поняла, что сейчас нажмет на спуск. Видно, до аптекарши это тоже дошло – она завизжала, суча ногами, глядя на Раэль, словно блондинка на Кинг Конга:

– Тверская! Тверская! Езжайте на Тверскую! Там крупные… там круглосуточные… там все есть… две самых лучших… у нас нет!

Аптекарша конвульсивно тыкала пальцами в кнопки телефона… нет, нет… где же… ага, наконец-то… вот оно.

Она услышала, как снова распахнулась входная дверь, впустив внутрь холодный воздух.

– Мы закрыты! Не входить! – заверещала она, не поднимая головы.

Шагнув по осколкам стекла, Раэль выстрелила, не целясь. Аптекарша выронила из рук телефон и сползла на пол, колыхаясь, как холодец.

Подойдя к аппарату, Раэль взяла нагревшуюся трубку, где слышались длинные гудки.

– Алло! – раздалось в динамике. – Милиция слушает.

– Простите, – сказала девушка. – Я ошиблась номером.

Положив трубку на рычаг, она повела носом слева направо, наклонив шею и резко вскинула левую руку. Из указательного пальца, словно из огнемета, вырвалась ревущая струя пламени, охватившая прилавок, неподвижное тело и шкафы с лекарствами. Баночки начали лопаться, огонь заполыхал сильнее – какие-то емкости явно содержали спиртовой раствор.

Запрокинув голову, Раэль истерически захохотала.

Ты слышишь их голоса в темноте? Ужас, который раскручивает спиралью безумие. В Раю свершилась кровавая баня – но здесь нет места, где ты можешь спрятаться. Кровавая баня – ты уснешь в Раю вечным сном…

Глава тридцать пятая

Мало мне было энтой хреновой ночи, так опять Голос наказал – день выдался – ну полная лажа. Откровенно скажу – не день, а говно.

Спать хочу так, што помираю (энто так балакать принято, на самом деле я уже мертвый), два раза прямо на ходу лбом в пальму впечатался. Его благородие сначала глядел на меня да зубы скалил, но скоро настроение ихнее непонятно почему сильно поменялось. Как только мы съездили на остров, где живут басурманы и вабизяны мохнатые, которые, гады эдакие, мою ручку «Паркер» прямо из кармана сперли, так господина Калашникова словно башкой в прорубь окунули.