Минус ангел

Вышли мы с царевичем из виллы, вернулись, а он сидит возле этого здоровенного талмуда, злой как собака, и аж трясется. Я его спрашиваю энтилихентно – в чем, мол, дело, старый боевой друг? А его благородие как отправит меня по кочкам да к родимой матери: от сплошного бипа свист в ушах пошел. Царевич репой покрутил и в другую комнату ушел, а его благородие вроде бы сразу очнулся – подозвал меня жестом, сунул в руку пять малехоньких пузырей в упаковке и шепотом велел Сурену отдать, чтобы тот по проторенной дорожке их в Город переправил.

Строго-настрого запретил мне энти пузыри открывать и честно предупредил, что водки там все равно нет. Ну а раз нет, зачем мне туда соваться? Спрятал я пузыри, а его благородие в обратный образ вернулся – опять сидит, как филин на дубу. Ну, больше я его беспокоить не стал, благо ученый. Сели на катер, поехали с энтого острова с вабизянами и большими серыми коровами, у которых вместо носа не скажу что, обратно в Райцентр. Варфоломей и царевич пытаются его благородие разговорить, а тот им не отвечает, погрузился в свою книгу толстую, отмечает там чего-то, хмыкает про себя и головой качает. Потом достал из штанов блокнот, и на ходу зарисовывать начал со страницы круглую такую штуку – вроде колобка. Хотел я ему глоток самогонки из фляжки дать, да вспомнил – бипы проклятущие на таможне ее отобрали. Пока все своими делами заняты, я к Сурену подсел, все ему изложил шепотом и пузырьки в пояс незаметно втиснул – тот сказал, что по той же схеме ближе к ночи будет результат. Заодно спросил душевно так, не передаст ли его родня водочки чуть-чуть для души православной? Сурен, собака такая, ответил, что водку иль сигареты, хоть тресни, через таможню не протащишь, это не у нас в Городе. Правда, как-то очень неуверенно он все энто сказал, даже голос у него дрогнул немного. Ну, такую вещь я и сам знал, но думал – раз в Рай гастарбайтеров шлют, значит, и возможность контрабанды в натуре существует. Подплываем у Райцентру, а там уже на причале Габриэлькина запасная колесница стоит, не из серебра которая, с его личным кучером – похоже, что из эфиопов, больно уж черный, зараза. Эфиоп шляпу сымает, кланяется и говорит – мол, Габриэль вас, господа хорошие, ждет в архивном центре, у него для господина Калашникова важное сообщение. Тут его благородие усмехается нехорошо, и говорит – у него тоже сообщеньице имеется. Кони – звери, домчались мы вмиг, и дух у меня захватило: дворец из розового мрамору, да весь крылатыми скульптурами украшен.