Минус ангел

– И вы верите этому? Да они откровенно блефуют, – оправдывался Габриэль, как нерадивый ученик перед учителем. – Согласен, наши ангелы в Небесной Канцелярии существенно подзабыли, что такое настоящее преступление, и не смогли предугадать очевидных поступков злоумышленников. Но теперь-то, может быть, вам уже пора прекратить яриться? Алевтина перевезена на закрытый спецостров, с усиленной охраной и патрульными катерами. Вы можете с ней встретиться в любой момент. Сейчас ищем психотерапевта, чтобы тот ее успокоил. Правда, пока что-то никак не найдем.

– Конечно, откуда у вас психотерапевт? Даже несчастных дворников – и тех нелегально импортировать надо. Как я вообще могу доверять ангелам из вашей охраны после попытки угощения нас святой водой и этой записки? – буйствовал Калашников. – Сплошные интриги, запреты, заговоры такие, что Аль-Кайда курит в сторонке! И это у вас называется Рай?!

– А я чего говорил? – встрял Малинин. – Я же в первую минуту, вашбродь…

– А тебя вообще не спрашивают! – в бешенстве заорал на него Калашников.

Малинин отшатнулся, подвинулся поближе к песочным часам.

– Я все понял и учел, – кротко и миролюбиво заметил Габриэль. – Приношу вам извинения и признаю, что допустил колоссальную ошибку, которая уже исправлена – ваша жена в ПОЛНОЙ безопасности. Очень жаль, что она не знает, от кого именно поступила угроза – это был анонимный телефонный звонок, а никакой аппаратуры слежения у нас нет. Голос, как утверждает Алевтина, в трубке был женский, при этом – очень уверенный. Это весьма важная подробность.

– Не стоит. В свете тех сведений, которыми я уже располагаю, общий допрос уже не понадобится, – положил руку на старый фолиант Алексей.

– Допустим, – ловко выкрутился Габриэль. – Но не стоит исключать также того, что нас намеренно пытаются запутать. У нас катастрофически мало времени, давайте же не будем его терять… нам надо срочно все обсудить.

Он кинул выразительный взгляд на Малинина.

– Пусть остается, – сухо сказал Калашников. – Ладно, будь по-вашему. Но договоримся: еще один такой инцидент с Алевтиной, – и я сразу уезжаю.

– У нас соприкасаются мысли, – оживился Калашников. – Я тоже прихватил с собой апокриф из библиотеки – по странному стечению обстоятельств, именно в эту книгу вложила записку Алевтина. Но фолиант заинтересовал меня совсем по другой причине.