Минус восемнадцать

Дуня кивнула, хотя не была совсем уверена чему. Через пять минут она нагнала Фарида и могла только диву даваться тому, как многое можно узнать, не вводя ни одного пароля. Точно, как говорил индус, большинство словно призывали хором зайти на их страницу и познакомиться с их жизнью.

Но спустя семнадцать минут они добрались до одного из самых больших домов в квартале, и Дуня вспомнила, как долго стояла и звонила, чувствуя, что что-то не так. Может быть, ей показалось, но, заглянув вовнутрь через двери террасы, она увидела чей-то промельк.

Конечно, это могла быть кошка или даже робот-пылесос. Но что бы то ни было, она не была готова вычеркнуть этот адрес и пойти дальше по списку.

Из полуоткрытой страницы Александры аф Гейерстам на Фейсбуке, в частности, следовало, что девушка слушает Люкки Ли, ей нравятся фильмы с Брюсом Ли, и она сама занимается бойцовским спортом. Может быть, вот где взаимосвязь. Ее отправили в нокаут ударом или пинком, который возник словно из ниоткуда.

– Поищи ее имя и одновременно бойцовские клубы в Хельсингборге.

Фарид задал поиск и сразу получил несколько отсылок к клубу «Феникс. Бойцовский спорт» на Кадетской улице, 2, в нескольких километрах от дома Александры.

– Зайди на их сайт, – сказала Дуня, хотя уже щелкнула на ссылку. Внезапно ее охватило нетерпение. – Вот. Сюда. – Она показала на закладку с фото, и в ту самую секунду, как все пиксели встали на место, она поняла, что они попали куда надо.

Фабиан припарковался на улице у дома Астрид Тувессон в Рюдебекке, вышел из машины и сразу обратил внимание на то, что и сосед-пенсионер, мывший машину, и мама в декретном отпуске с детской коляской проводили его таким взглядом, словно он первым высадился на Луну.

Где-то замолчала газонокосилка, а старик перестал водить намыленную губку.

Конечно, они знали. Соседи всегда знают и, возможно, уже давно успели посплетничать. Мучительный развод, эхо которого в самые тяжелые моменты неслось из распахнутого окна или из приоткрытой двери по лужайке за границы участка, где начинало жить своей жизнью.

В конце концов, мужу надоело ее пьянство. А ведь она начальник полиции и все такое. Но никто не сделал шаг и не постучал в дверь, предлагая помощь. Никто не хотел вмешиваться. Вполне достаточно заниматься своими делами и наблюдать за падением из партера.

Он не сказал своим коллегам о том, что собирается сюда ехать, но решил, что это единственно правильное решение. Пусть она сколько угодно злится. Следствие дошло до своей самой критической фазы.