Минус восемнадцать

Но все полетело к черту, и сейчас он в полном одиночестве бежит ночью со сломанным носом, разоблаченный как один из них. Проклятый больной убийца в маске, который набрасывается на совершенно невинных людей и наслаждается видом их страданий. Черт возьми, какие свиньи…

Он не знал, что они сделали на этот раз, кроме того, что прогремел какой-то взрыв. Хотя никакого взрыва он не слышал и на самом деле вообще не хотел об этом думать. Он только хотел стереть все из памяти и полностью перезагрузиться.

Эти сволочи просто его бросили.

Вместо того чтобы помочь с женщиной-полицейской, они взяли и смылись, хотя он согласился им помогать. Он, который на самом деле не имел к этому ни малейшего гребаного отношения.

Но они получат. Черт возьми, они у него получат. Включая Александру. А ведь он был в нее влюблен. Они могут идти к черту, все четверо. Или нет, он позаботится о том, чтобы отправить их в ад. Они могут сколько угодно протестовать. Пистолет-то у него.

Больше ничего не имело значения.

Дело дрянь. Сам он дрянь. Таким он всегда был. Бракованный с первого дня. И никакие улучшения в мире ему не помогут. Порченый продукт, который надо списывать.

Теодор уже бежал достаточно долго по страшно длинной дороге и мог только надеяться, что бежит в нужную сторону. Так и было, поскольку на указывающем направо дорожном щите над ним было написано Хельсингборг – маленькая чванливая дыра, которая пытается что-то из себя строить. И, тем не менее, указатель придал ему сил, и всего лишь через несколько минут он увидел паромный причал в ста метрах от себя.

К парому выстроились длинные автомобильные очереди, необычайно длинные для ночи пятницы. Или какие-то рейсы отменили, или паром отойдет в любую минуту.

Он не собирался заходить в зону терминала. Во всяком случае, пока. Если он пойдет туда пешком, он будет слишком заметен среди нарядных рядов автомобилей. Меньше всего ему хотелось, чтобы они увидели его в зеркале заднего вида раньше, чем он увидит их.

Поэтому Теодор продолжал идти по дороге вдоль наружной стороны прилегающего забора. Так у него был обзор, и он мог спокойно выяснить, где стоит их безобразный старый «Сааб».

Весь смысл заключается в том, что он появится без предупреждения. Что вдруг он там. Он уже представлял себе, как они пытаются превратить в шутку, что наплевали на него, и сажают его на заднее сиденье, словно это не играет никакой роли. Но он не сядет в машину, как бы ни так.