Минус восемнадцать

Тувессон твердо держала дно одной рукой, чтобы не уронить ее, а другой проводила по бутылке. Холод от запотевшего стекла ничуть не мешал ей, и на другой стороне она нащупала влажную этикетку, которая немного отошла по краям.

Это была водка «Эксплорер», она поняла сразу. Характерная этикетка с парусом корабля викингов в красно-белую полоску, который маленьким острием заходит за закругленный край с левой стороны. Именно его трогаешь, когда начинается абстиненция и пытаешься воздержаться.

Она провела рукой вверх по горлышку бутылки – к ее удивлению резьба на отвинчивающейся крышке была сорвана.

Нижнее кольцо болталось, и как по заказу участился пульс, а вместе с ним и желание. Тувессон выпустила бутылку из рук, словно она была заразной, и попыталась нормализовать дыхание. Не трогать, ни в коем случае снова не трогать, повторяла она самой себе, пока не поняла, что забыла посмотреть на часы.

Час и пятьдесят две минуты. Она опоздала на целых две минуты и сразу же стала как можно громче звать на помощь, одновременно ударяя ногами по стенке.

Шестьдесят секунд раз в десять минут, вот как она решила. Ни больше, ни меньше. Смысл заключается в создании и поддержании порядка, чтобы не поддаваться панике.

На этот раз она решила звать, сколько хватит сил, минимум две минуты. Может быть, три. Но через какое-то время ее зов перешел в крик, и сколько бы она ни пыталась себя сдержать, ее охватило отчаяние.

Она понятия не имела, как долго кричала. Но она кричала. Так громко, что они должны ее услышать, даже если просто находятся рядом с домом.

Первый раз она кричала, спасая свою жизнь, и хотя прекрасно понимала, что только порвет связки, не могла остановиться.

И только когда она дрожащими руками подняла бутылку, отвернула пробку и сделала первый глоток, она, наконец, смогла заставить себя замолчать. Как же ей хотелось. Она проглотила и вздрогнула от удовольствия, а по всему телу разливалось обжигающее тепло. Она отхлебнула еще, на этот раз побольше, и никак не могла понять, почему так долго ждала.

Теодор сделал все, о чем они попросили. И свою часть, и немного больше. Он стоял на стрёме, и по договоренности все должно закончиться и остаться позади. Кошмар должен, наконец, завершиться, и каким бы страшным и реальным он ни был, через несколько лет он будет восприниматься именно как кошмар, а еще через несколько лет даже не как кошмар.

Во всяком случае, так утверждал тот самый Хенрик-дьявол.