Мёртвое озеро

Человека, который с очарованием и изяществом выбил почву у меня из-под ног, человека, который сделал мне предложение в раскачивающейся кабине наверху колеса обозрения в парке аттракционов – и теперь я вижу, что он ждал момента, когда я окажусь в изоляции от всего мира и буду нервничать. В то время мне это казалось невероятно романтичным. Полагаю, его забавляло, когда он воображал, как я полечу с высоты на землю, – или возбуждало то, что я оказалась полностью в его власти.

Все, что он делал, теперь мучает меня.

Каждая его улыбка была просто заученным движением. Каждый смех был искусственным. Каждый публичный знак внимания предназначался именно для публики.

И всегда, всегда под этой глянцевой поверхностью прятался монстр. Мэл вовсе не был крупным мужчиной. Сильнее, чем могло показаться с виду, это так, но следствие установило, что он в основном полагался на уловки и обман, чтобы подманить женщин поближе, а потом пускал в ход шокер и пластиковые стяжки, чтобы обездвижить их.

Мэлвин набрал вес, поверх мышц нарос слой мягкого трясущегося жирка, и некогда четкая линия подбородка сейчас поплыла.

Он всегда тщеславно относился к своему внешнему виду. И к моему тоже. Он желал, чтобы я была ухоженной, аккуратной и хорошо оттеняла его.

Сейчас в нем нелегко узнать прежнего Мэла, потому что его кто-то сильно избил. Я позволяю себе это удовольствие – оценить последствия побоев: наливающиеся синевой кровоподтеки, порезы, полностью заплывший правый глаз и едва открывающийся левый. На горле у него краснеют уродливые синяки, и я различаю четкие очертания чьих-то пальцев.

Левое ухо сплошь залеплено пластырем. Когда он тянется за телефонной трубкой, я замечаю, что несколько пальцев у него на руке сломаны и помещены в единую гипсовую лангету.

Не могу передать, как меня это радует.

Я беру трубку, подношу к уху, и в ней раздается голос Мэла – хриплый, но, как обычно, тщательно контролируемый:

– Здравствуй, Джина. Долго же тебя не было.

– Отлично выглядишь, – говорю я ему, и, к моему удивлению, мой голос звучит совершенно обычно.

Я дрожу изнутри и даже не знаю – от инстинктивного страха или от свирепой радости при виде его травм.

– Нет, серьезно. На тебя очень приятно смотреть, Мэл.

– Спасибо, что приехала, – произносит он, как будто приглашал меня в гости, на торжественный ужин, черт побери. – Вижу, ты получила мое письмо.

– А я вижу, ты получил мой ответ, – говорю я и подаюсь вперед, чтобы он мог отчетливо видеть мои глаза.