Мёртвое озеро

– Мама, – говорит он. – Мы должны уезжать отсюда. Немедленно. Просто взять и уехать.

– Что? – выпаливает Ланни, не успев остановить себя, и я вижу, что ей тоже приходила в голову эта мысль. Она ждала этого известия и боялась его. Я слишком долго заставляла своих детей балансировать на лезвии ножа. – Нет. Нет, мы никуда не уедем. Правда? И что, нам вот так нужно сразу уехать? Прямо сегодня?

Я вижу в ее взгляде мольбу. Она только-только обзавелась подругами взамен тех, которых лишилась в Уичито в том невообразимом водовороте ужаса.

Она нашла, пусть на короткое время, немного счастья. Но она не просит оставить ей это счастье.

Мне не нужно ничего отвечать, потому что Ланни уже сама дает ответ на свой вопрос. Она опускает взгляд и выдавливает:

– Да. Да, конечно, мы уезжаем. Нам придется это сделать, верно? Если копы копнут поглубже, они обнаружат…

– Если они возьмут мои отпечатки пальцев – да, они узна́ют, кто мы такие. Я буду тянуть с этим, чтобы дать нам время. – Делаю глубокий вдох, такой глубокий, что он причиняет боль.

 – Идите и соберите то, что вам нужно. По одному чемодану, хорошо?

– Если мы сейчас сбежим, тебя будут считать виновной, – говорит мне Ланни.

И она, конечно же, права. Но я не могу остановить этот поезд, он вне моего контроля. Сколько бы усилий я ни прилагала. Если мы останемся, буря может обрушиться на нас с обеих сторон. Бегство выставит меня виновной, но, по крайней мере, я смогу увезти от этого своих детей, доставить их в безопасное место и вернуться, чтобы оправдать себя.

Коннор стрелой уносится прочь. Ланни смотрит на меня в скорбном молчании, потом идет следом за ним.

– Прости, – говорю я ей вслед. Она не отвечает.

Иду в свою комнату, отключаю от всех проводов свой ноутбук и кладу в дорожную сумку, чтобы позже избавиться от него по частям. От меня не ускользает, что у меня есть нечто общее с моим бывшим мужем.

Прерываюсь, чтобы схватить альбом, который я ни за что не согласна бросить. Там нет фотографий Мэла – только я, дети и друзья. Мэл как будто никогда и не существовал.

Вот только он прав. Мысленный Мэл, во всяком случае. Если я сбегу и полиция решит, что меня нужно преследовать, это будет уже совсем другой коленкор. Я сомневаюсь, что Авессалом поможет мне ускользнуть от закона. Он первым же меня и выдаст.

Раздается стук в дверь. Я сую альбом в сумку, застегиваю ее на «молнию» и оставляю на кровати. Все остальное, что у меня есть, можно дешево купить, легко заменить и без сожалений оставить.