Мёртвое озеро

Я чувствую скорее изумление, чем боль, но первый мой инстинктивный порыв относится вовсе не ко мне. Поворачиваюсь, чтобы взглянуть, как там Ланни и Коннор. Оба выглядят ошеломленными, но вполне живыми. Ланни чуть слышно поскуливает и ощупывает свой нос, из которого течет кровь. Я осознаю, что лихорадочно задаю им вопросы: «Вы в порядке? Вы целы?» – но даже не слушаю ответы. Хватаю пригоршню салфеток, чтобы остановить кровотечение из носа дочери, потом встревоженно смотрю на Коннора. Похоже, он в лучшем состоянии, чем Ланни, хотя на лбу у него виднеется красная отметина.

Обвисший белый шелк сдувшейся подушки безопасности болтается у него на плечах. «Боковые подушки-шторки», – вспоминаю я. Такая же сработала и возле места Ланни, вот почему у нее из носа идет кровь.

У меня, возможно, тоже, но мне все равно.

Я собираюсь с мыслями достаточно, чтобы вспомнить, что мы не просто попали в автокатастрофу, что сзади нас вниз по холму мчится пикап, полный пьяных мужчин, которые охотятся на нас. Я все испортила. Я подвергла своих детей смертельной опасности.

И я должна исправить это.

Я выбираюсь из «Джипа», едва не падаю, хватаюсь за дверцу и понимаю, что по моей белой рубашке крупными неровными пятнами растекается кровь. Неважно. Я встряхиваю головой, роняя красные капли, и ковыляю к задней части машины. У меня есть две вещи: монтировка и аварийный фонарик, который при нажатии переключателя выдает ослепительные вспышки белого и красного света. Еще в него встроена пронзительная сирена. Батарейки свежие, я меняла их на прошлой неделе.

Нахожу свой сотовый телефон и кидаю его Коннору, который, похоже, меньше ошеломлен, чем Ланни.

– Звони «девять-один-один», – говорю я ему. – Скажи, что на нас напали. Запри дверцы.

– Мама, не стой там! – просит сын, и я беспокоюсь, что он не станет запираться. Что промедлит, и их вытащат наружу. Поэтому я открываю дверцу и дергаю замок, который издает металлический щелчок. Потом поднимаю окна, оставляя Коннора, Ланни и ключи внутри.

Поворачиваюсь с монтировкой в одной руке и фонариком в другой и жду, пока пикап подъедет ближе.

Но он не доезжает до нас. На половине спуска они на что-то натыкаются, их заносит вбок, и я вижу, как трое мужчин, сидящих в кузове, с воплями вылетают за борт, когда пикап кренится на крутом склоне. Один вопит явно от боли, и я прихожу к выводу, что он что-то сломал себе или по крайней мере сильно вывихнул; однако двое других падают расслабленно, точно бескостные – так бывает с теми, кто сильно пьян.