Мёртвое озеро

Вспоминаю, как он приходил в наш дом – кажется, это было сто лет назад, – чтобы вернуть телефон моего сына… или телефон, который выглядел точно так же. Можно было перенести в другой аппарат все, что имелось у моего сына в телефоне, и это было бы легко, потому что там содержались лишь контакты и эсэмэски. Это все легко можно скопировать, как продемонстрировал Престер. Сделать копию всех данных и даже самого номера.

И то, что вернулось в наш дом, могло быть совсем другим телефоном. Телефоном, который мог слушать нас.

Камерой, которая могла видеть нас, когда ее оставляли где-нибудь на столе. Я представила себе, как телефон лежит рядом с кроватью Коннора, изучая наши привычки, наше расписание, время, когда Коннор встает и ложится спать… Он мог даже записать тональность набора и вычислить код нашей сигнализации.

Хотя, возможно, это было проще всего. Может быть, офицер Грэм подсмотрел, как я ввожу этот код, в вечер его первого визита к нам.

Что-то едва заметно подается во мне. Я чувствую первый яростный укол паники, когда шок начинает проходить, – как будто возобновляется кровотечение.

Закрываю глаза и пытаюсь думать, потому что это…

Это самый важный момент моей жизни.

В машине висит тяжелая тишина, превосходная звукоизоляция приглушает рокот дождевых струй до глухого монотонного шипения, похожего на шепот далеких звезд. Позади нас на дороге нет ни одной машины, впереди тоже не видно теплого света приближающихся фар. Мы точно так же могли бы быть единственными людьми, оставшимися в живых в этом мире.

Телефон жужжит снова. Я перекладываю пуховик так, чтобы прикрывать экран, и читаю вторую эсэмэску:

Она от Сэма Кейда. Он вовсе не ушел в горы на поиски. Вся это поездка оказалась ложью.

Мой телефон стоит на беззвучном режиме, поэтому он не издает писка, когда я осторожно, медленно набираю ответ:

Я как раз нажимаю «Отправить», когда машину резко заносит вбок, и я с силой ударяюсь о пассажирскую дверцу. Телефон вылетает у меня из рук, и я даже не успеваю заметить, отправилось сообщение или нет.

Я пытаюсь схватить телефон, Грэм делает это одновременно со мной, и намеренно – я в этом уверена – с силой ударяет его об одну из металлических опор сиденья. По экрану бегут трещины, питание отключается.

– Черт! – восклицает Грэм, поднимая телефон и встряхивая его, словно может волшебным образом исправить поломку. Превосходное представление. Он даже выглядит озабоченным, и, не будь я сейчас в таком ужасе и ярости, я поверила бы в это.