Мёртвое озеро

Я узнаю́ инструментальные полки справа, заполненные деталями, тисками, дрелями. Я узнаю́ красные шкафчики для инструментов, висящие в ряд над верстаком.

Поворачиваясь обратно к лестнице, я узнаю́ доску на стене за нею, плотно увешанную пилами, ножами, отвертками, молотками. Сбоку от нее располагается столик-поднос с медицинским оборудованием. И еще один – с инструментами, при помощи которых охотники снимают шкуру с добычи.

А потом мой взгляд падает на последний идеальный штрих – коврик. Это такой же коврик, какой Мэлвин подстилал под своих жертв – предмет обстановки, который легко представить в спальне обычной квартиры среднего класса и совершенно неуместный в камере пыток.

Грэм воссоздал убойную мастерскую Мэлвина с дотошностью одержимого, до самой последней мелочи.

Запах, царящий в этом месте, заставляет меня пошатнуться и прислониться к лестнице, потому что этот запах мне знаком. Он исходил из гаража в Уичито: подгнившее мясо, застарелая кровь и металлическая вонь ужаса – и теперь я чувствую этот запах здесь, в этом подвале.

Я ничего не могу сделать. Я кричу. Я выкрикиваю имена своих детей, чувствуя, как разрывается мое сердце и гаснет разум. Все, чего я хочу, – это умереть.

Грэму они не нужны были живыми. Он просто хотел, чтобы я увидела это.

Я все еще держу в руке «ЗИГ-Зауэр», и в один-единственный ужасный, прекрасный миг просветления думаю, как идеально все сошлось: я умру здесь точно так же, как была стерта из существования Джина Ройял.

А потом я слышу голос сына:

Это всего лишь шепот, но он звучит громко, словно выстрел, и я роняю пистолет, бросаю его, словно он загорелся, и ползу на четвереньках по полу, через проклятый коврик, под ужасной свисающей петлей. И вот позади стойки с лебедкой я вижу решетку, вделанную в фальшстену. Она заперта на висячий замок. Я ковыляю обратно к доске с инструментами и срываю с нее монтировку – с такой силой, что инструменты с лязгом сыплются на пол.

Я отжимаю монтировкой дверцу и вижу за ней Коннора. Вижу Ланни. Они живы, живы… В этот момент меня покидают последние силы, и я падаю на колени, а они бросаются ко мне и обнимают с такой силой, как будто хотят спрятаться внутри меня от всех ужасов.