Мёртвое озеро

Ланни захватывает главенство на кухне и строго велит ему идти домой, помыться и возвращаться обратно. И я вижу, что его веселит то, как эта девушка-готка, накинувшая поверх черных одежд кухонный фартук в цветочек, свирепо отдает ему приказы. Он уходит и действительно возвращается, приняв душ. Волосы у него все еще влажные и липнут к шее, он одет в чистую рубашку и джинсы. На этот раз на ногах у него парусиновые туфли.

Ланни приготовила лазанью, и мы все четверо уплетаем ужин с неподдельным аппетитом. Блюдо сдобрено специями, вся начинка свежая, кроме макарон, которые она, по ее собственному признанию, купила в супермаркете.

Коннор с необычайным оживлением рассказывает о том, что узнал сегодня – не в школе, конечно же… о том, как забить гвоздь одним резким ударом, как ровнять черепицу, как удерживать равновесие на наклонной крыше. Ланни, естественно, закатывает глаза, но я понимаю, что она рада видеть его в таком отличном настроении.

– Значит, Коннор неплохо справился? – интересуюсь я, пока мой сын переводит дыхание, и Сэм кивает с набитым ртом, потом жует и глотает.

– У него просто талант, – говорит он. – Отлично поработал сегодня, приятель. – Протягивает руку, и Коннор хлопает по ней ладонью. – В следующий раз займемся другим скатом. Если не будет ветра или дождя. Через несколько дней мы закончим работу.

При этих словах лицо Коннора слегка вытягивается.

– А как насчет деревяшки? Мам, там же дерево на той стороне дома подгнило!

– Он прав, – соглашаюсь я. – У нас завелась гниль. Вероятно, нужно заменить деревянные наличники, пока дело не зашло дальше.

– Хорошо. Три дня. – Сэм цепляет на вилку еще один большой кусок лазаньи, с которого свисают нити расплавленного сыра. – Быть может, неделю, если вы все же решите пристроить веранду позади дома.

– Да! Мам, пожалуйста! Давай сделаем веранду! – Во взгляде Коннора читается такая искренняя просьба, что она, подобно приливу, обрушивается на меня и уносит все остатки тревоги. Я все еще намерена поменяться с Хави на фургон, но если я и искала повод остаться, то вот он.

Здесь, в глазах моего сына. Меня беспокоил его уход в себя, его одинокая натура, его молчаливая злость. Впервые я вижу его таким открытым, и было бы жестоко и неправильно убивать эту радость и открытость из-за одного только «а что, если…».

– Веранда – это было бы неплохо, – отвечаю я, и Коннор победно вскидывает обе руки. – Сэм, вы не против заниматься работами попозже, после того как Коннор возвращается из школы?

Сэм пожимает плечами.