Он возвышается надо мной с лукавой улыбкой на лице, и я окончательно срываюсь.
— Тебе нравится надо мной издеваться, да? Хочешь испытать мое терпение? Проверить насколько меня хватит, и как долго я протяну в «Дирфилде»? Зря стараешься!
Я так зла, что никак не могу отдышаться, но все-таки поднимаюсь с пола, выпрямившись в полный рост.
— У тебя ни черта не выйдет выжить меня! Ты не был на моем месте, и не знаешь, через что мне пришлось пройти. И поверь, напыщенный говнюк и обманщик — это наименьшее дерьмо, что было в моей жизни.
— Может быть, я говнюк, но не обманщик, — Десмонд пронзает меня суровым взглядом. — В отличии от тебя я не вру на каждом шагу.
От его слов я горько посмеиваюсь.
— Даже сейчас ты продолжаешь врать. Как же твое обещание? Ты сказал, что никто из учеников не будет в курсе моего прошлого.
— Так и есть, — Десмонд смотрит мне в глаза. — В «Дирфилде» никто не знает об этом.
От возмущения я сначала открываю рот, но потом закрываю его. Как же меня раздражает то, что Десмонд упрямо продолжает лгать мне, глядя прямо в глаза.
— Прекрати врать! — кричу я. — Твой брат знает об этом. Кэш уже пытался меня шантажировать.
Десмонд прищуривается и молчит, будто взвешивает то, что я только что сказала ему. А потом неожиданно делает шаг навстречу. Я инстинктивно отступаю назад, уперевшись задницей во что-то твердое в темноте. Обернувшись, я вижу, что уткнулась в край стола.
В этот момент Десмонд бессовестно пользуется моим замешательством: мгновенно приблизившись, он кладет ладони на поверхность стола, выставив мускулистые руки по обе стороны от меня.
От его тесной близости я перестаю дышать. Я стараюсь отодвинуться от него, насколько это предоставляется возможным, но лицо Десмонда все равно останавливается от моего в нескольких дюймах. Я запрокидываю голову, чтобы хоть как-то увеличить, между нами, дистанцию.
— Мы были знакомы с твоим досье еще до того, как ты переехала в Бостон. Кэш изначально знал о тебе, — шепчет Десмонд, обдавая мои губы своим теплым дыханием.
— И Грейс тоже.
Услышав его, я замираю и потрясенно смотрю на него. Грейс тоже. Получается, она в любой момент может рассказать обо мне Кайли или еще кому-то из академии? Твою мать.
— Есть такое понятие, как коммерческая тайна. Каждый член семьи Аматорио строго соблюдает и не разглашает ее, — отвечает Десмонд, будто забрался мне голову и узнал про мои опасения. — Никто не узнает о тебе в «Дирфилде», если ты сама об этом не скажешь.
