Кристиана настолько ослабла, что, если бы я не держал ее за руки и не прижимал своим телом, скорее всего она сползла на пол. Устало склонив голову, Кристиана роняет ее на мою грудь.
— Ненавижу тебя. И ненавижу себя за то, что не сдержала свое обещание не плакать перед тобой.
— Почему ты дала такое обещание?
— Потому что ты не заслуживаешь этого.
Каждое ее слово пропитано горечью и отчаянием, и каждое слово попадает точно в цель. Как бы мне не хотелось этого, но в моем щите недоверия к ней появляется первая трещина.
Я надеюсь, что именно сейчас Кристиана настоящая и не играет.
Сжав ее запястья одной рукой, я запускаю другую руку в ее волосы и оттягиваю их, чтобы Кристиана запрокинула голову. Она отворачивается, но я пытаюсь поймать ее губы. Когда мне удается это сделать, я целую ее. Угрожающе. Грубо. Властно.
Я целую ее, чтобы закрыть на замóк все ее слова и эмоции. Я целую ее, чтобы разрушить все ее, мысли, оставив одну единственную, связанную со мной. Все мужчины, с которыми она была, владели ее телом.
А я хочу выделиться среди них, поселившись гораздо глубже. Внутри нее. Я хочу поселиться в ее разуме. Это чистой воды эгоизм, и мне плевать.
— Ненавижу тебя, — выдыхает она, когда я освобождаю ее покусанные мной губы.
— Тогда скажи, чтобы я остановился, — требую я.
— Остановись.
Я так и знал, что она это скажет.
— Уверена? Ты точно не хочешь, чтобы я сделал так?"
"Я опускаю голову и припадаю к ее шее губами. Скользящими поцелуями я покрываю ее пульсирующую вену, направляюсь вверх и прикусываю ее мочку уха.
Вместе с этим я отпускаю ее волосы и расстегиваю верхнюю пуговицу комбинезона, затем другую.
— Мне остановиться, Кристиана?
Я возобновляю поцелуи, и мои губы опускаются к ключицам и скользят к ложбинке груди. Кристиана издает едва слышный стон, когда я вжимаюсь в нее напряженным пахом. Она может сколько угодно кричать, как ненавидит меня. Но я чувствую, как она меня хочет. Ее тихий стон красноречивее громких слов.
Внезапно позади я слышу шаги, а затем темное пространство рядом с нами рассеивается.
Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь. Когда глаза привыкают к свету, я вижу застывшую на лестнице Кайли.
— Подстилка, — шипит она. — Жалкая собачонка, бегающая от одного брата к другому. Ты приехала с Кэшем, а сейчас хочешь трахнуть Десмонда?
Кристиана резко поворачивается, и ее глаза вспыхивают гневом. Я сжимаю челюсти, едва себя сдерживая, чтоб не спустить Кайли с лестницы к чертовой матери.
— Кайли, — предупреждающе рычу я. — Закрой свой рот.
