Они долгое время скитались по разным углам, ели, что придется, потому как, эмигрантке, женщине с ребенком, без знания языка и востребованной специальности приходилось довольствоваться разве что низкооплачиваемой грязной работой. Мать часто и тихо плакала по ночам, но мальчишка не мог припомнить, чтобы она когда-либо проклинала свою судьбу. Лишения и усталость старили ее, но она все еще оставалась красивой. Во всяком случае, так считал Энди. Мальчик ходил в школу для бедных при церкви, проявляя незаурядное рвение к учебе.
Он уже прекрасно говорил на двух языках, и к десяти годам сносно писал и на том, и на другом. «Посмотри на меня, — всякий раз говорила ему мать, — и исполнись нежеланием повторить мою судьбу. Стремись к лучшему и помни, что в твоих жилах течет гордая итальянская кровь». И Энди помнил. Всегда.
Прошло какое-то время, и их жизнь вдруг изменилась. Резко и навсегда. Мать вышла замуж. Отчим, человек грубый по натуре, какое-то время проявлял нежные чувства настолько, насколько мог их проявить, но после перестал даже стараться.
Алкоголь изъел его характер и мозг, и он, возвращаясь из автомастерской, где работал жестянщиком, всякий раз словно нарочно начинал цепляться ко всему. Мать поначалу оправдывалась, а после уже смирилась, и лишь старалась увернуться от побоев. Она прогоняла мальчишку на улицу, желая спасти от незаслуженной кары, а когда отчим засыпал - звала обратно. Но одно утро Энди не сможет забыть никогда. Проснувшись, он повернулся, чтобы обнять спящую мать, и вдруг почувствовал, что она какая-то напряженная, твердая и холодная.
Он уже не забудет, как звал ее, теребил, но она так и не откликнулась первый раз в жизни. Дальше он не помнил ничего, сбился в подсчете лет, потому, что все это время просто выживал.
В конце концов наступил день, когда негодование в крови взыграло настолько, что он понял, что терпеть больше не может. Понял и ушел из дома. Мыл посуду, тер стекла автомобилей на перекрестках, разносил газеты, но каждый раз наступал вечер, затем ночь, а вместе с ней и понимание, что идти некуда.
Он сторонился уличных бродяг, видя, как нищета и пьянство пожирают людей, обезображивая то последнее, что в них еще оставалось.
Скитаясь по ночным улицам в поисках убежища для ночлега, Энди наконец нашел свой уголок. Он поселился под мостом. Новый «дом» казался ему идеальным. Если забраться по металлическим конструкциям под самое дорожное полотно, можно попасть в крошечный закуток и даже согреться в холод, заслонив картонкой лаз.
