Видимо, полицейский патруль обнаружил на мосту нарушителя. Незнакомец резко обернулся, словно хотел понять, сколько у него времени, пошатнулся и полетел с моста. Как-то вдруг. Неожиданно.
— Мать вашу! — крикнул Энди, сбросил куртку и, легко вскочив на парапет, прыгнул следом.
Зачем прыгнул? Да хрен его знает. Просто прыгнул и все. Вода ледяная, мутная и воняет болотом. Черт! Все бы ничего, но черт! Черт! Черт! Где же он?! Кроссовки впитали воду. Мешают. Тянут. Ладонь парня коснулась куртки. Кожа мягкая, размокшая, скользкая.
Он что было сил рванул на себя утопленника, выдернув из-под воды, и поплыл. Как ломит кости! Только бы не свело ноги! Обессиленный и дрожащий так, что ребра почти бились друг об друга, Энди распластался на твердом мокром песке. Незнакомец навалился на него всем весом бесчувственного обмякшего тела, но сил выбраться из-под него у юноши уже не было. Зубы отбивали барабанную дробь, заглушая стук сердца. Уже проваливаясь в ватную пустоту, Энди едва различил человеческие голоса.
Ему на минуту показалось, что кто-то трясет его с таким ожесточением, точно старается вытряхнуть душу. Она безвольно бултыхалась внутри цепенеющего тела, какая-то разбухшая, ослепшая и оглохшая. Он на мгновение всплыл оттого, что стало как-то легко дышать. Странное солнце мутно обозначилось над ним. Какое-то белое, отчего-то прямоугольное и совсем низко. Парень почувствовал, что согревается. Пальцы вновь обретали чувствительность, и Энди понял, что даже может шевелить ими. Чуть-чуть.
Уютно покачивало и было хорошо. Карета скорой помощи неслась к госпиталю, а рядом широко улыбался уставший врач. Тянуло в сон. Приятные воспоминания детства, когда была постель, не было проблем, и было спокойно, окутали сознание и поплыли, увлекая за собой, словно аккуратно высасывали из тела тонкой струйкой через крошечную дырочку.
Рой открыл глаза и резко сел на кровати, словно тугая пружина толкнула его в спину. Он не сразу понял, кто он и где, лишь почувствовал, что мозг как-то странно повернут в черепной коробке.
То ли кости сузились, то ли серое вещество распухло, но голова трещала. Он попробовал тряхануть ею, стало только хуже. Мозг бултыхнулся, почти выдавив наружу глаза, и Рой тут же решил закончить на этом эксперимент.
— Мистер Маккена?
Рой отметил, что голос медсестры скорее приятный, хотя в нем недоставало каких-то нежных нот. Еще не хватало мелодичности и налета кокетства, что ли.
— Мистер Маккена, — еще раз позвала женщина.
