Единственное, что парень понял - куски пойдут отдельно друг от друга.
— Даже не пытайся ничего понять, — умиротворенно произнес Стив. — Свободные художники периодами впадают в определенное шизоидное состояние. Это нормально.
Энди не поверил. Ему уже давно казалось, что состояние становилось слишком шизоидным.
— И долго это будет?
— До конца. Это ничего. После гарантированы недели две полного затишья.
— В смысле?
— В прямом смысле. Наступит коматозное состояние, когда он будет не в силах даже встать с постели.
Если ты не сбежишь раньше, то тебе только и останется, что бесконечно варить ему куриный бульон и объяснять, что мировые запасы кофе и алкоголя исчерпаны.
— Стив, а почему ты с ним? — вдруг спросил парень.
— Я не с ним. Мы - каждый сам по себе.
— Но как же?
— Я его принимаю таким, как он есть. Со всем дерьмом. Я с ним трахаюсь. Это было всегда. Это всегда и будет, даже, проживи мы еще триста лет. Иногда между людьми возникают определенного рода отношения. Они спокойно находятся друг около друга, не расставаясь и не сходясь, и общаясь лишь на определенных условиях.
Это вечные связи. Идеальные.
— И долго это у вас?
— Больше десяти лет.
— Ничего себе! Скажи, а почему у него никого нет?
Стив задумался. Не то, чтобы он не знал ответа, просто вдруг понял, что не уверен в нем.
— Знаешь, — медленно произнес он, словно давал себе еще чуть-чуть времени на раздумье, — он - одиночка. Мустанг иноходец, так сказать.
— Как это?
— Есть такая категория людей. Это раненые люди.
Они готовы самозабвенно отдаться отношениям, будь то любовь или дружба. Если случается что-то, они терпят крах и замыкаются, не в силах вновь создавать отношения. В основном, это нестандартные люди. Их трудно принять, практически нельзя понять и, что самое страшное, невозможно переделать.
Стив подумал немного и продолжил:
— Но есть в них что-то, что делает невозможным отказаться от них. Они втягивают, как воронка, и тебе остается только одно - признаться себе, что согласен все это терпеть.
Теперь задумался Энди. А ведь Стив, наверное, прав. Так оно и есть.
— Ты любишь его? — решился спросить мальчишка.
— Ну, в определенном смысле - да. Да. Мне нравится его свобода, нестандартность. Нравится, как он трахается. Я тащусь от его картин. И, черт подери, за триста лет я привык к нему! Тогда, в начале я и думать не думал, что это столько продлится. Я был уверен, что подобрал его на одну ночь…
— Подобрал?
— Именно. Подобрал. Я тогда танцевал в клубе.
