— Итак, что ты хочешь?
— Все, — проскрипел Рой, наседая и заваливая Энди. — Хочу твои рефлексы. Условные и безусловные.
— Не знаю, что это такое, но готов предоставить их тебе.
— Игра состоит в том, что ты будешь слеп и ограничен в движениях. Я напротив - раскован и свободен.
— Зачем?"
"— Зрение лишает человека эффекта неожиданности, ибо, наблюдая, ты имеешь доли секунды подготовиться к прикосновениям, и это уже не так остро. Я хочу твою стопроцентную отдачу и свою безоговорочную власть.
Энди не ответил. Лишь улыбнулся.
Слова Роя возбуждали, и парень был сам не прочь поиграть.
— Ну так что, будешь сам держаться за спинку или связать тебе руки для твоего же спокойствия?
— Твой приз. Тебе решать.
Рой играл, и Энди понял, что не знает его, и что хуже того, не знает себя. Почти год безудержных отношений, и ты вновь в начале. Дрожишь, словно партнер первый раз несмело коснулся перепуганного тела, и ты не готов к тому, что оно выдаст. Оно, словно обороняясь, гоняет туда-сюда полки мурашек, и те, повинуясь какому-то приказу, выставляют острые пики волосков, ощетиниваясь и готовясь противостоять вторжению.
Наступающий прорывает оборону в другом месте, и они срываются, устремляясь наперехват. Внутри, глубоко в тылу тела тоже идет возня. Сопротивленцы носятся, перекатывая тяжелые ядра, сталкиваются, вызывая спазмы. Рой издевается, управляя всей этой крепостью. Наслаждается осадой, разглядывая перегретые влажные капли на висках. Дает секунды передышки и вновь заставляет толпы солдат нестись в тонкие места обороны.
Энди потерян. Впервые он не в силах управлять собой, потому что им управляет другой. Так странно. Как-то обостренно остро. Безумно-неожиданно.
— Стой! — шепчет, словно это и не он вовсе, а какая-то посторонняя сущность. — Не могу больше!
Пытается облизывать пересохшие губы. Не помогает, потому что язык липнет. А Рой улыбается. Можно же исправить. Дотягивается. Целует.
— Пощады просишь?
— Нет.
— Тогда?
— Да.
— Проси.
— Нет.
— Остановиться?
— Да.
— Да?
— Нет.
Рой разглядывает губы парня.
Знает же наизусть. Знает? А мальчишка то приоткрывает их, то улыбается краешками, то чуть прикусывает. Слева. Чуть показывает кончик языка. Маккена любуется, словно читает сурдоперевод его чувств. Вот они. Здесь. Неприкрытые. Истинные. Честные. Энди запрокидывает голову, вздыхает, а после пытается глотать. Гладкая косточка движется под кожей, и Маккена улыбается. Он получил то, что хотел. Рефлексы. Вот она, отдача в обрамлении белоснежного белья.
