Энди хитро прикусил верхнюю губу, сощурив лисий взгляд. Прямо как Стив.
— Веский аргумент.
— Соглашайся!
— Пожалуй, пятьюстами долларами у кардиолога не обойтись, — выдавая крайнюю степень обреченности, произнес Рой.
— Обещаю, я сэкономлю тебе эту сумму.
— А если нет?
— Возмещу сполна.
Маккена старался не восхищаться. Он держал себя железной заржавевшей хваткой. Ему было достаточно того, что парень нетерпеливо пружинил рядом. Роя не столько волновали акробаты, сколько реакция Энди. Он стал ребенком, выпрашивающим игрушку в магазине.
Он готов был пообещать все что угодно, лишь бы получить ее. Мальчики на шестах действительно хороши. Бескостные, жилистые, состоящие из увлеченности и мышц. Они перемещались по снарядам с легкостью, рожденной вместе с телом. Во всяком случае, так казалось. Они делали трюки так, словно те не требовали усилий. Энди тек. Тело напрягалось, глаза горели, и он не мог устоять на месте.
— Кстати, — вспомнил Рой, — что там с моим подарком?
— Работаю над этим. Не думаю, что получится нечто супер, — виновато ответил парень, — нога еще побаливает, но я выжму из себя все, что смогу.
— А что Стив говорит?
— Он беспощаден. Знаешь, что он мне сказал?
— Интересно.
— Либо ты сделаешь это, либо сдохнешь."
"— Это вполне в его стиле. Предпочту первое. Он никогда себя не жалел. Назови хотя бы одну причину, почему он должен делать это для тебя? Детка, я хоть никогда на шест не лазал, но мне хватало его травм. И это при его-то опыте. Вполне резонно, он не хочет, чтобы ты повторял его неудачи…
— Я буду с ним танцевать!
— Это угроза или мечта?
— И то и другое.
Я буду!
Пожалуй, будет. Рой не сомневался. Бедняга Шон. Покой отодвигается. Энди слишком решителен.
— Можно, я положу им деньги? — вдруг спросил парень.
Маккена неопределенно взглянул на него.
— Не буду покупать бусы, — заверил Энди. — Они того не стоят.
— Я дал их тебе. Решай сам.
Если и есть в мире что-то раздражающее, то верх тому будильник. Всегда хочется разбить мобильный телефон, а заодно с ним и убить того, кто это придумал.
Поистине нужно исполниться ненавистью ко всему человечеству, чтобы так издеваться над ним. Человечество это, накопав в себе долю мазохизма, каждый вечер упорно жмет на кнопки, чтобы утром проклясть этот миг. И так всегда. Неизменно.
— Кажется, я кончусь, если только шевельну мизинцем, — простонал Энди, когда Рой пихнул его в бок.
— Мизинцами можешь не шевелить, вставай. Сейчас снимем один кадр, днем еще один и, считай, все.
